Летний дождь
Заприметив своего верного помощника, совсем ещё юного сержанта Зорькина, Нагиева вдруг осенило.
Схватив парня за локоть, он отвёл его подальше от работающих с трупами экспертов. А именно вывел в коридор.
— Ты же сейчас в участок? Я тут явно ещё несколько часов проторчу, — тихо произнёс Дмитрий.
— Так точно, — простодушно ответил конопатый Зорькин.
— Мне нужно наскрести информацию на одного человека. Узнай, кто он, откуда, всё, что сможешь. Лады? — брюнет крепко сжал плечо паренька. Тот обрадовался заданию и счастливо заулыбался.
Тогда Дима огляделся, не смотрит ли никто, прошёл к входной двери квартиры убитых и достал из сумки, что оставил там, портрет.
Вернулся и воровато вложил рамку в его руку:
— А теперь марш в участок. Мне эта инфа нужна как можно скорее.
Зорькин прижал в груди фото, отдал честь и буквально выбежал из квартиры. Нагиев потёр лицо холодными ладонями и вернулся в комнату с трупами, медленно включаясь в работу.
Он приехал на своё рабочее место в десять вечера. Зорькина, как оказалось, никто не видел. Мужчина позвонил ему на домашний, но его бабушка ответила, что «Аркаша не приезжал».
Когда часы «пробили» полночь, Дмитрий уже метался по кабинету в отчаянной тревоге.
Куда ехать? Где искать?
Мысли рассыпались в разные стороны, подобно брошенной на пол горсти жемчуга.
А в час к нему зашёл Киров и с угрюмым выражением лица сообщил:
— Зорькина нашли. Мёртв. Зачем-то разделся и бросился в карьер в Шермском парке. Перегородки и знаки его не смутили. Грудью насадил себя на острый штырь под водой. Блять. Вот какого хера его понесло туда? Там же давно уже не парк, а свалка, а в карьере один мусор, да железки от разломанных качелей…
Нагиев закрыл лицо руками.
— Да, это большое горе, — поддержал Киров друга, заметив его реакцию, — в такие моменты понимаешь, как быстротечна жизнь. Так что забудь ты Игорька своего. Он звезда. Они все ненормальные. Найдёшь ещё…
— Где его вещи? — оборвал коллегу Нагиев и рывком стащил со спинки стула куртку.
— Чьи? — опешил Аркадий.
— Зорькина!
— В морге. Он у Савельича. А что?
Дима подхватил с подоконника сумку со своими вещами и выбежал из кабинета.
Почему-то он был уверен, что портрета среди вещей Зорькина не окажется. И оказался прав. Одежда, кошелёк, документы, сигареты — всё было. Портрета — нет.
Смотреть на труп Нагиев отказался, несмотря на предложение Савельича.
Вернувшись на свою старую квартиру почти на рассвете, Дима рухнул на старый дырявый диван в зале и почти сразу вырубился.
***
В Липецке у Игоря было два концерта подряд. Он изрядно вымотался, но, в целом, ощутил нехилый прилив энергии. Как-то было в Сочи: проблемы забылись и радость снова коснулась души.
Он лежал на широком диване гостиничного номера, ел шоколадный торт с лимонной прослойкой и пил коньяк. По телевизору приглушённо рассказывал о чём-то ведущий программы «Животный мир».
Тальков вдруг подумал о Нагиеве. Внезапно всё получилось. И неожиданно для него самого. Только вот сомнений насчёт правильности поступка не было. Игорь вспомнил, как Дима трахал его парализованное тело и мотнул головой. Ярость снова начала подниматься из недр души.
Убрав с груди на стол тарелку с крошками, певец принял сидячее положение. Завтра он снова будет в Москве. Если Дмитрий не оставил ключ — сделает новый замок. Но мириться он не будет. И не найти той силы, что заставила бы его передумать.
Медленно поднявшись, музыкант прошёл к окну и вышел на балкон. Ветер приятно теребил волосы. Коротко зевнув в кулак, Тальков упёрся ладонями в балконные перилла и взглянул на ночное небо раннего сентября. Ощущение скорых перемен он чуял, как волк чует свежее мясо. Но какие это будут перемены — мужчина пока не знал. По спине побежали мурашки, заставляя поёжиться.
Какое-то время он любовался городом: огнями фонарей, тёмно-болотным лесом вдалеке, трубами заводов на западе с их серебристым терпким дымом, а когда стало совсем холодно, вернулся номер. Утром в десять у него самолёт. Следовало поспать. Забрасывая в сумку вещи, он вдруг заметил те снимки, что дала ему Лика. И снова тревога накатила, подобно холодному дождю.
— Надо будет обязательно съездить в Черёмушки, — просматривая фото, прошептал Игорь, тем самым как бы успокаивая себя.
После убрал снимки во внутренний карман багажа.
***
Когда Тальков вернулся в Москву, начался дождь. К своему огромному удивлению, при выходе из здания аэропорта, он буквально нос к носу столкнулся с Димой.
— Езжайте, — кивнул он своим остановившимся музыкантам, — и спасибо за работу.
Когда ребята ушли, Тальков грозно посмотрел на бывшего любовника.
— Послушай. Я не знаю, что происходит, но эта фотография… это опасно, — Нагиев коснулся плеча мужчины, говоря как можно проникновеннее.
Он был одет во всё чёрное и напоминал демона. Волосы были убраны в хвост. А белое лицо носило нездоровый молочный оттенок.
— Теперь из нас двоих псих ты? — насмешливо прищурился Тальков.
— Я не могу сказать точно, в чём дело, но могу предположить, что с тобой работает хороший гипнотизёр. Потому ты якобы влюблён в этого старика, потому эта фотка так важна тебе! — Нагиев еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик.
— Слушай, хватит, — грубо прервал его Игорь, — ты взрослый мужик. Ты воспользовался ситуацией и думал, я тебя прощу? Никогда. Я тебе не шлюха, не игрушка и не вещь, чтобы позволять себе подобное. А теперь пошёл вон.
— А эти параличи! Откуда они? Я тебе говорю: от тебя что-то хочет гипнотизёр! Именно он и убил моего помощника! — Нагиев сжал плечи музыканта, напоминая умалишённого с выпученными глазами.
— Иди нахуй, — устало ответил Тальков и рывком отстранился.
Через несколько минут он уже сидел в автомобиле и выезжал с парковки аэропорта. Каким же было его удивление, когда на соседнем сидении он увидел портрет из своей спальни.
— Как ты сюда попал? — прошептал певец, ведя авто уже одной рукой.
Глаза старика молчаливо и мрачно смотрели в лицо Игоря. Тот с трудом отвёл взгляд и вернул фото на место. В душе что-то шелохнулось. Почему-то ему снова показалось, что портрет — это не просто фотография. Это нечто большее. И те голоса, что звучали в голове — уж не голоса ли этого человека были?
Размышляя обо всём этом, музыкант ехал домой.
Когда он остановил машину в родном дворе, ливень уже шёл стеной. И на портрет каким-то образом попала пара капель воды. Дабы не замочить его, Тальков спрятал рамку в свою спортивную сумку.
========== Часть 14 ==========
Тальков проснулся и не смог пошевелиться.
Чёртов паралич снова сковал тело, а дышать было тяжело, словно кто-то надавливал на грудь. На этот раз сила была больше. Игорь физически ощущал её.
Ресницы дрожали от липкого страха, но очертания комнаты плыли и были плохо различимы. Зато портрет, висящий на стене, выделялся на фоне мрака ярко-голубым прямоугольником.
Музыкант приглушённо услышал, как хлопнула форточка и в комнату залетел ледяной ветер, пропахший ливнем. И почти сразу же у окна появилась тень. Тальков ужаснулся, пытаясь вырваться из оков паралича, но те были слишком сильны и даже болезненно выкручивали кости.
Тень становилась всё отчётливее и будто бы приобретала очертания человеческого тела.
— Ты хочешь быть со мной? — спросил уже знакомый голос.
Игорь ощутил прилив горячего восторга. Грудь была готова разорваться от счастья. Да, конечно, хотел! Именно в это мгновение он осознал, что более, чем хочет быть с тем, кто имеет власть рад его разумом.
— Вижу, что хочешь, — спокойно заметил голос, — тогда будь хорошим мальчиком и делай, что я велю. Об остальном я позабочусь.
Тень шевельнулась и ресницы Игоря отчаяннее затрепетали. То, что он испытывал, было чем-то невозможным: ледяной ужас и отвратительный восторг. Ему было и приятно, и омерзительно одновременно. Он, который так любил читать мистические истории, который верил в силу тайных знаков и верил в высшие силы — вдруг стал заложником этих самых сил. Его душу сковали некие сладкие и ужасные тиски. От этого хотелось выть. Но иррациональное ощущение радости тоже трепыхалось в груди, смешиваясь с животным страхом.