Тридцать один Ученик

передернуло. Чего-то ужасное.
— С тортом что-то не так.
Я посмотрел на книгу рецептов, которую до сих пор держал в руках. На её обложке красовались два слова: «я знаю».
— Расскажи, пожалуйста, — взволнованно попросил я.
Страницы перелистнулись, открыв главу: «Грандиозный праздничный торт».
Растереть желтки, сахарный песок и сливочное масло. Всыпать мускатный орех, цедру и миндаль. Белки с солью… взбивать до пены…
Я пробегал глазами рецепт, пытаясь найти что-то стоящее.
Перемешать до равномерной массы… Влить в подготовленную форму под размер феи…
Вот оно!
Опоеннуюстарым,обязательносинимсидром, фею окунуть в тесто по горло. Бестия будет бить крыльями, пытаясь выскочить из формы, вспушит тесто и насытит его золотой пыльцой.
Готовим крем…
Я замолчал. Мы с Евлампием пытались переварить прочитанное.
— Он что, хочет запечь её в торте? — не выдержал голем.
— Не знаю, — честно сказал я. — От дяди можно чего угодно ожидать.
Я закрыл книгу рецептов и тоскливо уставился на обложку, не осмеливаясь спросить. Время текло медленно, томительно, с угрожающим привкусом.
— Это первая фея на корабле? — наконец решился я.
На книжной обложке проступила красная цифра «семь».
— Какой ужас! — не выдержал голем. — Мы должны её предупредить. Ей же нужно спасаться! Какой кошмар, он уже убил семь фей!
— Если вмешаемся, Оливье, в лучшем случае, нас за борт выкинет!
— И что? — Евлампий задохнулся от возмущения. — Ты позволишь ему печь торты из фей?
— Она бы нас не предупредила, — возразил я.
Евлампий замолчал. Над его маленькой головой промелькнула крошечная молния.
— Ты прав, — согласился он. — Но это не значит, что мы поступим также.
Что я теперь должен сказать — ты прав! И мы так и будем говорить друг другу, что мы правы, пока один из нас не умрёт, а другой не превратится в пыль.
— Давай подождем, и подумаем. С корабля ей всё равно некуда деться, — предложил я.
— Боюсь, ты прав, — проворчал голем. — Нужен план побега.
Спать пришлось в трюме, на том самом вонючем гамаке. Вещи не меняются или мы сами не можем с ними расстаться. В моей бывшей ученической каюте, теперь жила фея, а спорить, поминая дядины слова, я не рискнул.
Я долго не засыпал, прилипнув глазами к грязному потолку. Голем в кои то веки молчал, и я был этому рад. В тишине, нарушаемой лишь шумом моря, мы уплывали всё дальше от Черногорска, подбираясь к проходу в Изумрудный мир.
Интересно, какой он? На что похож? На Тролляндию? На Чёрную империю? Надеюсь, не на Тринадцатый Тёмный Объединенный мир? Там фею не спрячешь. Тоненькая девочка с крылышками будет сильно выделяться среди каменных истуканов и противных саламандр. Тпру! Чего я вообще о ней думаю? Она же невыносима, заносчива, груба и волшебно самолюбива.
Я вздохнул. Какая ни есть, такой участи, даже она не заслуживает. Я кивнул себе, пообещав, обязательно спасти Трым-рым, и сразу уснул.
Глава 9. Мечта пирата
С утра, расквитавшись с положенным моционом, я махнул на кухню, чтобы подкрепиться и с сытой уверенностью ждать следующего задания.
— Может, попробуешь её супчик? — предложил Евлампий. — Надо узнать о ней побольше, помнишь?
С сомнением посмотрев на котёл, я решил рискнуть. Дядя ел, так что не страшно. С ним же всё в порядке.
Взяв ложку, я задумался, греть феино варево или нет. Но почесав шею, махнул рукой. Пробу можно и с холодного снять. Греть ради этого целый котел нецелесообразно. Ужас! Начинаю превращаться в голема. Слишком много думаю, и делаю то, что практичнее.
Я помотал головой. Я оборотень! Зачерпнул вонючей жижи и сунул в рот.
— Уф! — фыркнул я.
Вкус как у воды из корыта в котором стирали носки. Только что луком несёт, а так один в один. Немного правда сладенькая. Я облизал ложку. Слегка кисленькая. Набрал ещё одну. Противненько, но есть можно. Проглотив ещё немного, я понял, что сразу не распробовал. Суп что надо! Нацедил ещё бульона. Ещё! И уже не мог остановиться.
— Может, хватит? — вмешался Евлампий.
Я не слушал, опрокидывая ложку за ложкой, пока от лукового варева не осталось половины.
Голем уговаривал сколько мог, но быстро перешёл на угрозы, и распоясавшись затряс цепь. Меня его жалкие потуги не впечатляли. Я почитай такой вкуснотищи никогда и не пробовал. И чем больше ел, тем сильнее хотелось. Отбросив ложку, я поднял пустой котел и жадно допил остатки. Высосав всё до последней капли, даже с головой внутрь залез.
— Волшебный нектар, — грустно протянул я. — Был!
— Ты что, не помнишь, что написано в книге рецептов? — заорал голем. — Это же яд! Ты выпил котёл яда, и ещё хвалишь, какой вкусный! Почему не остановился?
— Я оборотень! — парировал я. — Когда дело касается еды, я не могу остановиться.
— Отойди от котла! Быстро! — взревел Евлампий.
Я послушно попятился. Какая теперь разница, супа-то не осталось.
— Не смей больше есть то, что готовит фея! — предупредил голем.
Я фальшиво кивнул, чтобы он отвязался.
— Ладно. Пойдем на палубу, подождём, что твой учитель придумает сегодня.
— Какая разница, — отозвался я. — Нам необязательно выигрывать.
— Если будешь делать вид, а не стремиться к победе, — не согласился голем. — Фея догадается!
— Сомневаюсь, что она такая умная, ну ладно, — не стал спорить я. — Постараюсь выиграть!
Мы вышли на палубу и столкнулись с летучими обезьянами.
— Ого! Кто вернулся? Блудный ученик капитана! — вскрикнул Чича и хотел огреть по плечу, но, разглядев голема, остановился.
— Это что за малипуська? — удивился боцман.
— Моё наказание за грехи Оливье, — вздохнув, кротко сообщил я.
— Безгрешных не бывает. Так что не вали всё на учителя, — прокомментировал Евлампий.
— Он еще и разговаривает! — обрадовался Чича. — Дашь поносить!
— С радостью избавился бы, но не могу.
— А чего, не снимается?
— Никак, — подтвердил я.
— Жаль, — расстроился боцман и, отодвинув меня