Тридцать один Ученик
же, правда…— Тогда кто? — закричал дядя. — В себе я уверен. Обезьяны прилетают к завтраку или, когда я надену треуголку.
Оливье топнул ногой.
— Она что, на мне? — свирепо продолжил он и зачем-то шлёпнул себя по лысине.
Я замотал головой. Шляпы не было.
— Тогда кто? — повторил он.
— Не знаю, — прошептал я, тиская в руках коробочку.
— Да что ты бормочешь-то там? — проревел дядя и, надвинувшись, выхватил её из моих рук.
Оглядев трофей, он осёкся на полуслове. Поднес квадратный футляр к покрасневшему глазу. Понюхал и отпрянул.
— Откуда коробка? — с дрожью потребовал он.
— С пола, — неуверенно протянул я.
— Тишина на палубе! — взревел Оливье. — Я отдам тебя Эрлику! Буду кормить его стражем пожизненно, пока он тебя обрабатывает!
Я захлопал глазами. Лихорадочно соображая, что он хочет.
— Фарцовщик в трущобах мне её дал. Сказал, чтобы капитану Джо в порт отнёс, грошик сулил. Я очень хотел есть, и согласился. Когда нашел четвертый причал, капитан Джо по кабакам шлялся.
— Морского дракона мне в суп! — заорал дядя. — Что придумал этот олень в тесте?
Он выскочил с камбуза, а я побежал следом, ещё не понимая, что произошло, но уже чуя свою вину и близкое увольнение. На этот раз, возможно, с утоплением.
Оливье заскочил в каюту и почти сразу выпрыгнул обратно, сжимая в руках волынку. Старую, с истертыми бурдонными и обломанной игровой трубками. Бурдюк покрывали весёлые, с цветочками, заплатки.
— Следы, — указал я на палубу.
Судя по направлению крошечных пальчиков, отпечатки босых ножек вели от трюма к камбузу, но дядя почему-то решил по-другому. Подкачав бурдюк воздухом, он, осторожно переступая, чтобы не скрипеть досками, подкрался к мачте и вытянулся, прячась за ней. Выглянул и крадучись двинулся дальше. Я на цыпочках последовал за ним. Когда мы подобрались к трюму, он выразительно показал глазом, чтобы я открыл крышку. Я дрожащей рукой ухватился за кольцо и потянул.
Как только проход полностью раскрылся, Оливье резво прыгнул вниз. Тут уж я за ним не бросился.
Через несколько мгновений шхуна закачалась и подскочила. Резанул по ушам оглушительный свист, а следом крик дяди:
— Хватай его!
Из-за скачков, я стоял на карачках и держать никого не собирался. Особенно того, кто легко раскачивает здоровое судно. Я даже попятился назад, но шхуну снова швырнуло. Палуба наклонилась, и я съехал к открытому люку.
Из трюма выпрыгнуло мелкое серое существо, похожее на лесную фею, только без крылышек. Из худого создания, сквозь бледно-серую кожу, выпирали кости, а мизерные ножки словно вывернуло задом наперед. На меня смотрели гладкие пятки, а пальцы торчали в обратную сторону. Вот почему я не понял следов и пошёл на камбуз.
Существо тоже рассматривало меня. На мордочке с грустными влажными глазами и большим, от уха до уха, ртом застыло трогательное выражение. Мне даже захотелось почесать его впалый живот.
— Лови! — заорал снизу Оливье.
Я протянул руку. Существо моргнуло. В следующий миг ясное солнечное утро накрыла тень, и с неприятным лязгом захлопнулась у меня за спиной. Запахло сыростью и тухлятиной. Раздался оглушительный свист, а потом тень улетела вперёд, а я, наоборот, назад и шлёпнулся на спину. Распластавшись на палубе, я вернулся туда, где стоял до свистопляски. Только весь мокрый. А оглянувшись, заметил, как мелкая тварюжка проскочила под дверь, ведущую к каютам.
Дядя подхватил меня под локоть и встряхнул.
— Смотри в оба, камбала. Тебя чуть не сожрали. Благодари источник, что у кощея нет зубов, — процедил он, опасливо следуя за существом.
Я растерянно моргал, не зная, что сказать. То, что меня проглотили, конечно, объясняло, почему я мокрый, но не укладывалось в голове.
— Трави по малу, — подтолкнул меня Оливье. — Растворяешь дверь и заскакиваешь внутрь. Будешь живцом. Если опять проглотит, я снова вытяну, не бзди?
Я не рвался быть приманкой, но крепкий пинок заставил засеменить вперед. Столкнувшись с дверью, я невольно распахнул её и ввалился в коридор. Кощей уже поджидал. Плоские белые губы растянулись, а пасть с чмокающим звуком расширилась и раздвинулась на ширину коридора.
Я зачарованно пялился на чудо, но досмотреть не успел. Дядя пнул меня с разбега, и пролетев над изумленными глазами кощея и его огромным ртом, я врезался в стену.
За спиной раздался свист, звук вынутой пробки и тишина.
Оторвав лицо и тело от перегородки коридора, я зачем-то отряхнулся и повернулся к Оливье. Он затыкал обломанный конец игровой трубки.
— Свезло, — облегченно сказал он и скрылся в своей каюте.
Я стоял в коридоре, не зная, что делать дальше. Словно прочитав мои мысли, дядя крикнул из-за двери:
— Вали, отмой слюни этого ублюдка! Засохнут, даже магией не соскребёшь.
Стянув рубаху, я рванул на палубу к ярко-синей бочке. Дядин клиент из гильдии Водолюбов зачаровал её для превращения морской воды в питьевую.
Умывшись и прополоскав рубаху со штанами в стоящем рядом корыте, я развесил вещи сушиться, а сам вернулся на камбуз. Не страшно, что в одних панталонах, обезьяны еще не прилетели и на корабле кроме нас с дядей никого. Тем более, что кощей кощеем, а обед по расписанию. Мастер Оливье, как обычно, разрушил мои скромные кулинарные мечты. Выскочив из апартаментов, он двинулся прямо на меня. Я по привычке отступал, пока не уперся спиной в мачту. Тогда дядя проворно выхватил кинжал и упер мне в горло. Лезвие оказывается очень холодное.
— Ты намеренно поджидал меня у Единорога? Давай, лепечи, крысёныш!
Я хотел помотать головой, но с лезвием у горла это не просто, поэтому, осторожно, одними губами выдохнул:
— Нет.
— Не лги, заморыш! Чем купил тебя Джо?
— Ещё ничем, — правдиво ответил я. — Я же говорил, что на корабле его не застал.
Дядя надавил на кинжал, так что лезвие оцарапало кожу.
Я взвизгнул.
— Честно, не вру!
— Ты не знал, что принёс на мой корабль кощея?
— Не знал, не знал, — подтвердил я два раза для пущей убедительности.
— Ладно, — неожиданно