Тень скарабея

Кейтлин старалась не нервничать и послушно отвечала на множество вопросов, которыми ее засыпали гости миссис Диккенс. К счастью, едкая в начале вечера, Блаватская молчала. Разговор, казалось, ее вообще не интересовал, и она рассматривала обои, погруженная в близкое к трансу состояние. То неподвижно сидела, то томно закатывала глаза и вздрагивала всем телом. Подобное поведение, видимо, было для нее обычным, так как никого не удивляло.
Сначала пришлось глупо улыбаться и кивать, пытаясь поддержать разговор с двумя болезненно худыми и немощными дамами — приверженками методики Сильвестра Грэма, пресвитерианского священника, который в свое время предложил ограничительную диету, дабы искоренить такие грехи, как обжорство, сексуальные желания и прочие аморальности. Сама Кейтлин считала его прохвостом и шарлатаном. Но возразить вслух не осмеливалась.
— После ограничения в пище, — слабо прошептала девица на выданье, — я чувствую себя отлично, такой прилив сил и одухотворенности!
Несколько человек утвердительно закивали, а Кейтлин, взглянув на молодую леди, в изнеможении откинувшуюся на спинку стула, решила ее словам не верить. Больше всего девушку настораживало, что компания этих немощных поклонниц «Доктора Опилки» приняла ее за свою. Неужели она выглядит такой же — худой, болезненной и слабой? От дальнейшего разговора Кейтлин спасла миссис Диккенс.
По ее просьбе девушка рассказала про Техас, длительное путешествие и про удачу в виде согласившейся стать компаньонкой Меган. Сама Меган как всегда улыбалась и молчала, вид у нее был неприступный и загадочный, но вместе с тем скромный, так что ни у кого не было желания упрекнуть ее за молчаливость. Кейтлин лишь упомянула о трагедии в семье своей компаньонки, не вдаваясь в подробности про сильно пьющего и буянящего отца. Местные кумушки тут же посочувствовали девушке. В их глазах она стала почти ангелом, что не скажешь о самой Кейтлин. Как ни старалась она быть скромной и благочестивой, все же в ее поведении нашли недопустимые моменты.
— Но как же вы рискнули предпринять столь опасное путешествие в одиночку? — с ужасом поинтересовалась толстая дама в слишком откровенном для ее возраста и комплекции платье, даже тугой корсет не мог замаскировать складки жира на необъятных боках.
— Я была не одна.
— Всего лишь одна служанка, какая же это защита? — поддержала даму дочь, которая в силу возраста смотрелась чуточку худее. Вряд ли девушка была старше самой Кейтлин. — А если бы на вас напали, кто бы смог защитить вашу честь?
— Мэри! — осекла ее другая кумушка, тощая и бледная, словно покойница. Кейтлин хотела вздохнуть с облегчением, но спустя секунду поняла, что рано расслабилась, так как леди чопорно продолжила: — Путешествие через океан — это всегда долго и опасно, вы нетактичны, может быть нападение и имело место быть. Мы теперь об этом вряд ли узнаем.
У Кейтлин свело скулы от злости, и она машинально нащупала в небольшой дамской сумочке револьвер — он выручал ее не раз еще в Техасе, стрелять пришлось, правда лишь дважды, обычно хватало лишь демонстрации оружия.
— Я способна постоять за себя сама, — холодно отозвалась Кейтлин.
— И как же, милочка?
— Мне повезло с учителями и родителями. Меня научили не только вести хозяйство и пудрить нос, но и стрелять. Подаренный отцом револьвер всегда со мной.
— Помилуйте, дорогая, но это не «повезло»! Стрельба совершенно недостойна молодой леди, — поджала губы тощая дама, которая за вечер не съела ни крошки.
— Возможно, мои слова покажутся вам дерзкими, но Техас — суровый край, — завелась Кейтлин. — Он не терпит лени и праздности ни от женщин, ни от мужчин. Я умею постоять за себя и горжусь этим.
— Милочка, с таким гонором вам сложно будет найти мужа. — Толстая дама поджала губы, а ее дочь заметно повеселела. Видимо, проблема женихов была для них актуальна.
— Я в Лондон приехала не за мужем, а чтобы почтить память моей матери. Она тосковала по Англии, по дому, в котором прошла ее юность, и по своему брату. Печально, что я не успела познакомиться с лордом Маккензи.
— Вы бы пришлись ему по душе, — фыркнула дама. — Он, как и вы, презирал условности.
— Я не презираю условности, просто иногда позволяю себе быть самой собой. Я рада, что не связана необходимостью найти себе здесь достойного мужа.
— Можно подумать, у вас в Техасе не в моде девичья скромность. Неужели у вас невеста не должна быть добропорядочна?
— В Техасе невеста прежде всего должна быть здорова, потому что она будущая мать и помощница.
— Для этого есть слуги.
— Слуги бегут, как крысы с тонущего корабля, когда на ваше ранчо нападают индейцы или просто вооруженные головорезы, которые угоняют скот и женщин. Я не завидую тем, кто не может в критической ситуации взяться за ружье. Им уготована не лучшая участь.
— Милочка, вы в Лондоне, а не в краю невоспитанных варваров! — Возмущенное кудахтанье раздалось с разных концов стола. — Здесь нет коров и индейцев.
— Здесь есть люди, — усмехнулась Кейтлин. — И наивно считать, что все они добропорядочны и не посмеют поднять на вас руку лишь потому, что вы слабое существо — женщина.
— Вы видите все в слишком мрачных красках и думаете не о том, о чем должно молодой леди.
— Моего дядю, пожилого и уважаемого человека, убили в собственном доме в центре вашего благополучного и цивилизованного Лондона. И вы говорите мне, что молодой даме не пристало носить с собой оружие?
— Мы слабы и в любом случае не способны справится с мужчинами.
— Возможно, — пожала плечами Кейтлин. — Только у меня, в отличие от вас, будет выбор.
— И какой же?
— Я могу убить нескольких злоумышленников, а последнюю пулю истратить на себя и избежать позора. А что способны в такой ситуации предпринять вы? — усмехнулась девушка и, резко встав, направилась к выходу, понимая, что теперь будет в этом обществе отверженной. Но почему-то это обстоятельство ее совсем не печалило.
— Браво, браво!
Когда раскрасневшаяся, взбешенная Кейтлин выскочила в коридор, ее догнала довольно улыбающаяся Элен Блаватская.
— Признаться честно, вы меня поразили. — В ее голосе, прежде надменном, прозвучало уважение. — Не ожидала от столь хрупкого, нежного ангела подобной горячности. Я правда под впечатлением, мисс. И должна попросить прощения за свою грубость в начале вечера.
— Ничего страшного, — покачала головой Кейтлин и обернулась, чтобы убедиться, что незаметная и тихая Меган нигде не отстала.
Девушка была тут и снова выглядела напуганной. Когда Блаватская приблизилась, Меган отступила, бросив на Кейтлин извиняющийся взгляд, опустила по своему обыкновению глаза в пол и устремилась в сторону выхода.
— Что с вашей компаньонкой? — удивилась Элен. — Она очень странная. Просто до жути странная… этот взгляд, запах…
— Запах? — не поняла девушка. — Меган действительно иногда ведет себя странно, но при чем здесь запах?
— А? — Блаватская вышла из задумчивости и натянуто улыбнулась: — Ерунда, просто ее духи показались мне знакомыми. Я где-то уже встречала этот запах. Так на чем мы остановились?
— Не знаю. — Кейтлин была обескуражена. — Вы просили у меня прощения…
— Да, действительно! Но я хотела поговорить с вами о причинах своего странного поведения. Наверное, вы слышали, что я медиум и не чужда оккультных наук. О, не пугайтесь! Ничего серьезного или страшного, но я тонко чувствую человеческую душу, я несколько лет жила на Тибете и именно там открыла истинный родник высших знаний. Я вижу людей насквозь. Над вами тьма.
— Тьма?
Элен чем дальше, тем больше казалась сумасшедшей. В ее глазах появился нездоровый блеск, а на щеках выступил лихорадочный румянец.
— Тьма, она витает над вами. Я думала — она ваша, но сейчас понимаю, что это не совсем так. Эта тьма не символ злобы и грешности — это опасность, связанная с долгом.
— Но… я никому ничего не должна.
— Долг может быть моральный, вы можете даже не осознавать его наличия, но это не меняет сути дела. Есть нечто такое, что вы обязаны сделать, иначе вас ждет беда.