А потом появилась Ты (СИ)

— Я не думаю, что ты когда-либо выглядела более красивой, — говорит он. Вместо того
чтобы ответить саркастическим замечанием, я просто улыбаюсь и смотрю вниз на нашего ребенка.
Слезы текут... и текут, и текут. Доктор говорит мне, что он успешно берет грудь, и я слышу что-то о
консультанте по лактации. Как только малыш заканчивает есть, ему перерезают пуповину и уносят, чтобы вымыть и убедиться, что все в порядке.
Я не могу думать... не могу говорить... пока сын не вернется. Это всего лишь вопрос
нескольких минут, но я испытываю свою первую тревожную мысль как мать.
Я уверена, что испытаю еще миллион.
Вскоре доктор возвращает нашего сына.
— Он само совершенство, — воркует доктор, кладя его в объятия Ника. И Ник раскачивает
его взад-вперед. — Два восемьсот шесть, и сорок шесть сантиметров. Он немного рановат, но
совершенно здоров.
Меня охватывает облегчение.
Доктор уходит, и мы с Ником остаемся наедине с нашим новорожденным сыном. Я смотрю
на Ника, и на его лице ясно читается обожание. Я могла бы плакать вечно от счастья.
— А как мы его назовем? — спрашивает Ник и снова кладет его мне на руки.
Я вдыхаю его запах. Я слышала о детском запахе, но никогда не ожидала, что он будет таким
чудесным. Нужно найти способ разлить его по бутылкам и продать, потому что я уверена, что это
лучший аромат в мире.
— Я тут подумала... Франклин Элайджа Уайлдер.
Никс смотрит на меня сверху вниз, и его лицо морщится от волнения.
— Франклин?
— Полное от Фрэнка…
— Мне нравится. — Он наклоняется и нежно целует меня в губы.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
Я откидываюсь на больничную койку, и Ник осторожно садится рядом со мной. Мы
смотрим, как кормится наш сын, и я не могу не чувствовать себя такой гордой и счастливой.
Я это сделала.
 Мы это сделали. Вся душевная боль и все потрясения привели нас сюда, и я не хочу ничего
менять в нашем прошлом.
Потому что без нашего прошлого нас бы здесь не было.
А здесь так хорошо.
КОНЕЦ