Русская «Синева». Война невидимок
На отражающей поверхности дверцы отчётливо просматривалось расстроенное узкое лицо лейтенанта, его скользящие по названиям книг глаза, в надежде найти там какую-то подсказку. Он ещё раз с тоской пробежал по выстроенным в ряд томикам. Нигде ничего не торкнуло.
В который раз напрягся и отогнал крамольную мысль воспользоваться одному ему известным, запрещённым для таких случаев, приёмом, и легко выиграть партию. Но это будет неправильно и нечестно, поэтому даже думать о такой возможности – грех и искушение. Нельзя, значит, нельзя. Вопрос закрыт.
Старший лейтенант остановил взгляд на лице старпома.
Тот выглядел абсолютно спокойным, даже слегка расслабленным, будто бы не просчитывал ходы в непростой логической задаче, а вспоминал приятные минуты прошлогоднего летнего отпуска.
Пряничный невольно почувствовал лёгкую зависть. К двум большим звёздочкам на погонах старпома, к его умению владеть собой, анализировать задачи и находить неожиданные, абсолютно правильные решения проблем и оценки ситуаций. Как в шахматах, так и в жизни.
Вострецов выглядел хорошо. Широкоскулое волевое лицо с задубленной морскими ветрами кожей, прямой нос, внимательные чёрные глаза, крепкая спортивная фигура, которую не могла скрыть светлая форменная рубашка, натянутая чуть ли не до треска в мощных плечах. Ядрёный, умный мужик. Профи в своём деле. И… почти уже пенсионер, хотя всего-то сорок четыре…
Пряничный выдохнул. А ему до пенсии и больших звёздочек ещё пахать и пахать. Да и смотрелся он жидковато по сравнению со старпомом. В живости мысли, в логике тоже явно отстаёт, хотя и закончил училище совсем недавно. Мозги ещё свежие, тренированные, не обременённые особо ни бытовыми проблемами, ни тяжёлыми ударами судьбы.
Через три хода Вострецов, подняв глаза на Пряничного, спокойно объявил:
– Тебе шах. И… мат.
– Да-а. Загнал ты меня в угол, Егорыч. И пристрелил. Сдаюсь.
– А ты клювом не щёлкай. Думай быстрее и не отвлекайся от доски на посторонние вещи. Смотрю, глаза у тебя то по книжкам бегают, то картинки на стенах изучают. А надо внутрь себя смотреть и от главной цели не отвлекаться. Иначе обязательно просрёшь что-нибудь.
Пряничный смахнул фигуры с доски:
– Ещё одну?
– Давай, время пока есть.
Расставляя пешки по клеточкам, лейтенант спросил:
– Егорыч, а ты не в курсе, чего это моего земелю, Сашку Истомина с «Екатеринбурга», с борта сняли перед самым выходом в море? В чём он провинился?
Вострецов поморщился:
– Рисковать не захотели. Там семейные проблемы. Друг твой чуть с катушек не съехал.
– Что случилось?
– Земляк же твой, говоришь? Друг? Неужели сам не рассказал?
– Да мы последние месяцы и не виделись почти. Так… только «здравствуй», «до свиданья» и всё. У меня работа, занятия. У него – работа, семья.
– Во-во… семья… Ну, раз ты его друг, слушай. Может, поддержишь его тактично, когда вернёмся.
Пряничный напрягся:
– Егорыч, рассказывай!
Невозмутимый обычно старпом тяжело вздохнул, сплёл вместе пальцы, затем сжал до белизны огромные кулаки:
– Видишь ли, какая штука. Нормальному мужику много не надо. Дома – покой, уют, хорошая жена, дети. Отдохнул в семье спокойно, порешал что-то неотложное по дому и снова на службу, в рейд, в командировку. Что военному, что гражданскому нужен крепкий спокойный тыл.
Место, где его ждут, любят, уважают. Там отдышался, залечил раны и снова в бой. Так мир устроен. Нормальная жена это понимает. Создаёт добрую атмосферу в доме, уважает и слушается мужа, смотрит за детьми и сама живёт интересно, благо, всегда может найти для себя свободное время на какое-нибудь приятное душе занятие, хобби, подружек. Тогда и семья крепкая, и все живут долго и счастливо.
Пряничный удивлённо сморщился:
– С этим у Сашки, вроде, всё было нормально. Правда, взял он бабу уже с ребёнком. Не своим. Разведёнка из Москвы. Умная, с двумя высшими.
Вострецов хмыкнул:
– Что умная и грамотная – факт! А вот порядочная она или хитрожопая актриса, то большая разница. Короче, прибыл Истомин домой после первого своего плавания. На причале никто не встретил. В квартире пустота. На столе записка «Извини, я в этой дыре жить не могу. Не ищи меня».
Кинулся туда, сюда, а её и след простыл. Позже выяснилось, что пока Истомина не было, благоверная продала всю мебель и ценные вещи, сняла все деньги со счёта мужа, подала на алименты за чужого мужу ребёнка, на развод и на раздел квартиры, купленной на деньги родителей твоего друга. Что сказать? Парень в шоке.
Бегал к командующему отпуск просить, ехать искать свою стерву. В отпуске отказали, сам знаешь, время сейчас горячее, каждый человек на счету – внезапные учения, проверки, авралы. Да и не склеится уже у них ничего, даже если и найдёт. Птицу видно по полёту.
– И-эх… Сашка, Сашка… – грустно выдохнул Дмитрий, – вляпался…
– Ну и сам посуди, – продолжил Вострецов, – как его в таком стрессовом состоянии в поход отправлять? Он же не в себе, весь издёрганный. Или напортачит чего, или сорвётся. Либо ещё чего хуже устроит. Выполнение боевого задания под угрозу поставит. Так что правильно командующий решил. Пусть на берегу пока послужит, успокоится, в своих семейных делах разберётся.
Помолчали оба. Пряничный закончил расставлять шахматы и осторожно спросил:
– А у тебя, Егорыч, как? Крепкий тыл? Поделись с молодым необстрелянным. Я вот, тож, давно думаю жениться, детьми обзавестись. Пора! Но как посмотрю на современных баб, пообщаюсь с ними немного, так и робею. Чёрте что! Какие там «скромные и порядочные девушки»! Стервы какие-то, озабоченные только деньгами, карьерой и удовольствиями. Многие вообще детей иметь не хотят. Зачем им? Жертвовать собой, своими сибаритскими устремлениями, комфортом ради кого-то? Они – не «дуры-альтруистки», они для себя жить хотят. Да. И их лозунг – «Бери от жизни всё!» Они и пьют, и курят, и гуляют. Кайф ловят… Как среди них найти порядочную девушку? Боевую подругу на всю жизнь?
Дверь каюты после короткого торопливого стука распахнулась. В помещение просунулась голова дежурного связиста:
– Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться.
– Войдите полностью и обратитесь, – строго взглянул на связиста старпом.
Связист втёк через узкую дверь в помещение, вытянул руки по швам. В одной был зажат листок бумаги.
– Срочная шифровка от «первого». Вам отдать или в рубку, вахтенному офицеру?
– Иди до командира – он у себя в каюте. Всё срочное – только к нему. Если спит – разбуди! Бегом!
– Есть! – связист быстро выскользнул в дверь.
Вострецов с Пряничным переглянулись. Гадать, что за вводную прислали в шифровке не хотелось. Очень скоро всё будет ясно. Из подводной лодки, идущей крейсерской скоростью в глубине, всё равно никуда не денешься. Это не с брони танка спрыгнуть, да закатиться в яму поглубже при обстреле.
Тут – всем вместе жить или умереть.
Старпом побарабанил костяшками пальцев по столу, мельком глянул на отодвинутые шахматы и вернулся к теме прерванного разговора:
– Мне с женой повезло, Дима. Настоящая офицерская супруга. Правда и выбирал я её не за стати, не за льстивый язычок, а за душевные качества. За честность и порядочность. Не обманулся.
Пряничный сокрушённо покачал головой:
– Эх, Егорыч, Егорыч… Пацанов надо ещё со школы учить себе жену выбирать. А в институте, колледже, школе или училище – выделить для этого специальный курс и преподавателей.
– Надо бы, конечно. Да что там говорить. И парней, и девчонок надо ещё со школы начинать готовить к семейной жизни. Азы объяснять и смыслы. А отдали всё на откуп кому? Голливуду, Интернету, госдеповским агентам, либералам да феминисткам, наводнившим Россию после девяносто третьего.
Что творилось тогда во флоте! Американские эмиссары появились – всюду носы совали. А потом начали боевые корабли, подлодки на куски резать! Флот уничтожать! Смотришь на это непотребство, на это предательство, а на глаза слёзы наворачиваются, изнутри ярость поднимается!