Федералист

— А не лучше ли провозгласить независимость? — вкрадчиво потребовал Раус.
— Нет, полковник. Не потому что обожаю высшую власть и дворянский титул. Просто в итоге получим гражданскую войну и вторжение победителя с целью вернуть под его крыло. На фоне продолжающихся столкновений с индейцами и перехода части собственных граждан на их сторону шансов победить почти нет. Да и крови это будет стоить немало при любом раскладе. Оптимально — отдать международную политику Европе, при условии полной самостоятельности во внутренних делах и равенстве колоний вместе любому государству Соединенных Королевств. Чужие законы не могут распространяться на Америку, вплоть до вербовки моряков и солдат. Ничуть не хуже независимости, однако мы не остаемся одиноки, а имеем мощных союзников. Ей-богу, иметь на таких условиях номинального главу в Париже или где угодно совсем не обидно. Главное — уже не назначит постороннего править и не перекроет правилами торговлю.
Дверь распахнулась без стука, и, не успев ничего сообразить, я взвился со стула.
— Все в порядке, — сказала Рут и поманила за собой. При постороннем не хочет говорить. — Ребенок неправильно лежал, головка ушла в таз. Пришлось прибегнуть к наложению щипцов. Это достаточно опасно, и могли быть осложнения. К счастью, вроде все в порядке. Они оба живы, но мальчик очень маленький. Кажется, преждевременные роды.
— Кормилица имеется, — вспомнив грудастую, тщательно подобранную по здоровью и наличию вымени негритянку, заверил я.
Элизабет тщательно готовилась. Тот же доктор появился не случайно и навещал ее регулярно. Да и в Акиндек перебралась заранее, чтобы не ждать приезда врача в поместье, когда начнется. Казалось, предусмотрено все до последней мелочи, и все равно случившееся было абсолютной неожиданностью.
— Крови много потеряла. По моим прикидкам, раза в два больше положенного. Будет слабость большая. Кормить хорошо, красное вино — пройдет. Ну вы себе можете позволить. — Рут усмехнулась.
— Спасибо.
— Мы просто сделали то, чему учились и много лет занимаемся.
В спальне неизвестно откуда взявшаяся куча служанок стремительно наводила порядок. Дворецкий тихо отдавал приказания, а они скребли и мыли. Перины и простыни уже чистые, сменили. Элизабет, бледная до бумажного цвета, спит, укрытая одеялом. В углу торчит Вики, сунув палец в рот, и внимательно смотрит на новорожденного. Судя по нахмуренному виду, о чем-то старательно размышляет, а не умиляется. Какой идиот привел ее сюда, мысленно спросил, погладив по голове. Ну это я потом выясню и сделаю выводы.
Ребенок покоится в колыбели, тоже заготовленной заранее. Кормилица застыла рядом с видом часового, готового биться за доверенное имущество до самой смерти. Правда, с моей дороги убралась, позволив посмотреть, но в руки не дала, возмущенно загудев, стоило протянуть ладонь и тронуть лобик. Вид у него действительно не очень. Маленький, синий и весь сморщенный. Натуральная обезьянка.
— Ты, — свистящим шепотом донеслось с кровати. Элизабет очнулась от тяжелого сна и смотрела на меня блестящими глазами. — Зачем ты позвал шлюху сюда?
— Я хотел спасти вас. Тебя и ребенка. Доктор оказался бестолочью, несмотря на его репутацию. И трусом. Он готов был тебя похоронить и прямо о том заявил…
Нет, право же, совершать хорошие поступки и заботиться о спасении супруги крайне подозрительно. Одна надежда — прочухается, подумает и успокоится.
— Зачем, — она попыталась подняться и без сил снова откинулась на подушку, — привел шлюху? — Вот сейчас ясно услышал ударение на последнем слове. — В мой дом.
Естественно, это глупость. Арлет сроду не была женщиной легкого поведения, и даже я не платил. Подарки — было. Иногда достаточно весомые. Но содержала себя сама. Однако вот это упоминание «ее» особняка уже достаточно дико. Не потому что я плачу за содержание, а по смыслу Элизабет взбесило именно появление Арлет в непосредственной близости. Осквернила полы в здании.
— Исключительно из деловых, — подчеркнуто сказал, — соображений.
Супруга прекрасно поняла намек. И наш брачный договор, и дальнейшая жизнь проходила именно под эгидой «деловых» решений.
— Мадам, — вскричал обеспокоенный дворецкий, перестав изображать, что его происходящее не касается, — вам требуется отдохнуть. Господин генерал, покиньте спальню! И ребенка заберите, не стоит ему тут находиться.
Несмотря на грозные слова, тон был просительным. Не дорос еще хозяину указания раздавать. И все же он прав. Ссориться с не пришедшей в себя женой в данный момент недостойно. Ничего приятного из этого не выйдет, а выяснять отношения время найдется и позже. Может быть, она даже вторично не станет беситься, получив время на раздумье. Молча повернулся и вышел, взяв за ладошку девочку.
— Папа, — сказала Вики в коридоре, — почему мамочка ругается? Ты же правильно позвал акушерку. Я слышала, все говорили — уже не жилица. Скоро Господь призовет к себе.
Опять подслушивала взрослые разговоры и служанок. Любопытства в ней огромный воз, и приятно, что обращается за советом, а не держит в себе, и не потому что не ругаю. По причине объяснений, иногда излишне подробных.
— Она не любит тетю акушерку, — выдал наиболее близкое к реальности пояснение.
— Потому что у нее мои братики?
Не будь она маленькой, заподозрил бы изощренное издевательство. Увы, просто пока говорит что думает. Киваю.
— А почему меня с ними не познакомишь?
— Мама узнает — не одобрит.
— А мы ей ничего не скажем, — прижимаясь, тихонько говорит.
— Стоять! — командую выскочившей из спальни Стелле. — А ты иди, — легонько подталкиваю Вики, — давно спать положено. Сейчас приду и на ночь сказку расскажу. Так… — Дождавшись, пока девочка исчезнет за поворотом, негромко произношу: — Звезда моя, [21] и какого черта ты доложила хозяйке, кого позвали ее лечить? Думаешь, если лично Элизабет принадлежишь, так не сумею устроить черную жизнь?
— Извините, генерал, — отвечает, нервно теребя передник, — но госпожа знает мадам Смит в лицо. Специально ездила посмотреть. Да и «битую» акушерку, — это в смысле Рут, под таким прозвищем известна из-за шрамов на лице, — сложно перепутать с кем-либо. Я совсем-совсем ни при чем.
— Когда ездила?
— Давно уже, — вздохнув, заверяет. — Не меньше года. А в курсе про нее и того свыше.
Значит, Арлет была права насчет желания родить наследника. Не случайно мысль появилась.
— Надеюсь, ты убедилась, мадам Смит никогда не сделает ничего плохого моей жене и детям?
Она молча кивнула. Натурально, чего уж проще дать истечь кровью или подождать, пока супруга помрет.
— А вот насчет обратного после сегодняшнего не уверен. Любить ее Элизабет не обязана, но поносить после случившегося… Поэтому узнаешь нечто — не забудь поставить в известность. Буду очень, — с отчетливым ударением, — благодарен. Мечта у тебя есть?
— Вольную хочу, — вздрогнув, неожиданно призналась.
Ох уж эта человеческая натура. Будто в другом месте кто-то ждет и она умеет нечто полезное. Воспитание почти как у барышни, и пользы от умения читать, писать и помогать одеваться хозяйке, а также играть на музыкальных инструментах — ноль. В солидный дом не возьмут, а ремесла не знает. Ну и зачем тогда уходить? А все равно надеется самой решать судьбу.
— Не в моей власти, но при случае посодействую.
Обещать после смерти хозяйки отпустить на свободу несколько чревато. Отравит еще подружку прямо сейчас, а мне потом расхлебывать и доказывать, что ничего такого не имел в виду.
— Или ты замуж нацелилась?
По смущенному виду — прямо в яблочко. А Элизабет, естественно, отпускать не хочет.
— За кого?
— Господин не знаком с ним. Часовщик из Германии.
— Шварцвальдец?
— Да. Он вдовец, но ребенок всего один.
А неплохой выбор. Девушка наша уже давно по всем понятиям перестарок. А выходцы из Шварцвальда люди семейные, трудолюбивые и тихие. По тамошним законам земля и дом достаются старшему сыну, а прочие на собственной ферме оказываются в положении работников, поскольку участок дробить запрещено. Вот и уходят, а также занимаются ремеслами. Многие с давних пор мастерят часы. Сначала вообще были деревянные. Цена низкая и распространились широко. Но и в Новый Свет особо шустрые добрались. И здесь развернулись вовсю, создавая кроме обыкновенных деревянных часов с гирями часы с кукушкой, с суточным и недельным пружинным заводом, с движущимися и танцующими фигурами с музыкой, довольно солидной конструкции, и много другого забавного. Рольф их продукцию возит и продает по всему Альбиону.