Зачётный профессор (СИ)
— Обо мне? Что ты хочешь знать обо мне?
— Всё! — не отводя глаз от её глаз, выдохнул молодой мужчина и поправил запонку. На заминку Ники он смущенно опустил взор к чашке. — Прости, это так нагловато и глупо звучит, к тому же, банально.
— Да и я люблю конкретику, — подтвердила женщина.
— Хорошо. Конкретика: я понял, что ты не замужем, но… меня не подстережёт за углом какой-нибудь ревнивец?
— Ты боишься соперничества? — театрально не веря в саму идею подобного страха в Тимуре, Вероника откинулась на спинку удобного стула.
— Скорее наоборот, оно меня подстегивает, — зачем-то ляпнул о себе правду Тимур и задумался, а как бы следовало сказать, если бы это должно было соответствовать его образу без сучка, без задоринки?
— Тогда, если у меня никого нет, мне следует завести кого-то для твоего азарта? — смелость фразы бальзамом вылилась на самолюбие артиста, не перестающего им быть даже сейчас, в своей несценической жизни.
— То есть, ты хочешь подогревать мой… азарт? Пусть это будет называться так.
— Я просто поинтересовалась, — Ника заказала ещё латте, не торопясь уходить отсюда. Это показалось Тимуру добрым знаком. — Однако предпочитаю, когда мужчине требуется охлаждение, а не подогрев. Слабые батарейки и не держащие зарядки аккумуляторы не в цене.
— Я… даже не знаю, что и сказать, чтобы не показаться слишком пошлым, — изобразил он такт и чуткость.
— Тогда помолчим. При отсутствии нужных слов — это лучшее решение, — Ника отвернулась к окну, наблюдая за прохожими, снующими по тротуару. Рабочие, школьники в форме: коричневой, бордового оттенка, шоколадного, синей, фиолетовой, серой; студенты, тётеньки и дяденьки, в спортивной одежде и строгих костюмах, от мала до велика; вот он, предмет её изучения воплоти — социум. Все такие разные, каждый занят своим делом, большинство ничего не знает о других, не разделяет чужих вкусов и, порой, осуждает их. И всё-таки они живут под одним небом, как единый организм, и без труда одного, может статься, не выживет другой, не предполагающий этого и не ценящий вклад незнакомца до поры, до времени. Как сложен этот механизм и как невозможно выстроить его до идеального! Спенсер был неправ, как ни вторгайся в сознание масс, предсказать его направление — невыполнимая задача, потому что нельзя предсказать даже поведение отдельно взятого человека. Она и своё-то предсказать не всегда может.
В помещении, отгороженном стеклянной витриной, было уютно, хотя и не очень тихо. Запах жареных зерен кофе, сливок, карамели и ванили доносился от стойки с кассой, за которой готовились заказы. Тимур решил, что затягивать с немыми диалогами не стоит, поскольку взгляд Ники говорил, что она далеко ушла отсюда в размышлениях.
— Так, возвращаясь к конкретике, — вторгся в зону воображаемого симпозиума по психологии мужчина, — могу я узнать, когда, к примеру, у тебя были последние отношения?
— Последние? — убрав кулак из-под подбородка, выпрямила спину женщина и с хитринкой прищурилась, — последних у меня ещё не было, Тимур.
Урок седьмой: Пока гром не грянет, гусь свинье не товарищ
Исходя из собственных наблюдений, Тимур вывел формулу того, что женщинам важнее частота встреч, а не их продолжительность, поэтому можно затянуть одно свидание на целый день и рассказать о себе совершенно всё: при следующей встрече дама скажет «мы лишь второй раз видимся», а если в течение месяца проводить с ней по полчаса-часу, то ей будет казаться, что знакомство уже продолжительное, даже если сумма времени выйдет меньше. Предполагая, что Ника тот тип, который предпочитает давние знакомства и быстро не сдастся, он не стал приглашать её в кино или ещё куда-нибудь, после кафе (к тому же, у него имелись и другие дела). Для первого раза достаточно.
Запомнив в прошлый раз адрес, Тимур сориентировался и, без поправок подвез Веронику к нужному подъезду, всё так же галантно выходя из-за руля и помогая ей выйти. Благо, что она жила в месте, где просматривалось пространство и папарацци и фанаток видно стало бы за версту. Сейчас никого подозрительного не было, и присутствие Баскаева в сопровождении женщины никем не осудится и не обсудится.
— Спасибо за приятно проведенное время, — поблагодарил молодой мужчина у железной двери, целуя руку Нике.
— Взаимно. Ты разносторонний собеседник. Это редкость. — Их глаза встретились, и пользуясь моментом кое-кто стал играть страсть и похоть. Но, поскольку выражения глаз были примерно одинаковыми, трудно сказать, кто не играл.
— Когда мы можем увидеться снова? — Тимур легонько хлопнул себя по лбу. — Я ведь так и не стал счастливым обладателем твоего номера телефона!
— Это легко исправимо, — Ника достала из сумочки свою визитку на жемчужной, чуть шершавой бумаге, где стилем шрифта Monotype Corsiva были выведены её регалии, имя и контактные данные. Выбранное оформление, на вкус женщины видевшееся утонченным, показалось Тимуру флиртующим и лишенным той строгости, которая была во всем остальном. Уж не напускная ли эта суровость? Только остроумие и выдавало в спутнице способность к неделовому общению. — Звони и договоримся, только не слишком поздно.
— Не слишком поздно по времени, или не тянуть слишком со звонком, чтобы не стало поздно? — сыронизировал он. Добавив второе ради красного словца, он искренне считал, что за такими доцентами стаями не вьются, и поздно быть не может, даже если вспомнить о ней в следующий раз через десять лет. Но раз суть была в споре, то тут поджимало его собственное желание выиграть.
— Слишком поздно по времени неприлично в принципе и не нуждается в уточнении, — улыбнулась Ника.
— А как же пожелать сладких снов? — медленно сполз пальцами по пальцам Тимур, выпустив её руку.
— Но ты же не знаешь, во сколько я ложусь спать. — «Часов в десять, дочитав статьи в научной газете!» — усмехнулся про себя фальшивый ухажер. Женщина немного наклонилась к его уху, поскольку он стоял ниже на две ступеньки крыльца. А точнее, ухо было недостигнутой целью, и её губы остановились где-то возле щеки, не касаясь её. — Но мы же не подростки, чтобы желать такое по телефону? Взрослые люди делают сны сладкими, а не желают их.
Сбитый с толку Тимур едва не оступился, услышав подобное. Они вроде пили только кофе, и леди не употребила алкоголь, чтобы её побудили к подобной фразе иные импульсы, кроме собственного, исконно присущего. Скользнувший по коже приглушенный голос, не столь резкий, как на лекциях, заставил поёжиться. Это что ещё за фокус с пошлыми намеками от фригидной старой девы?
— Я… — растерялся он, не зная, очередная это шутка или можно ответить в этом духе? Или за дерзость он получит отворот поворот? Вспомнив о пылких любовниках среди исторических и литературных персонажей, Тимур решил прикрыться честным, благородным пылом. Если что спишет на неудержимые порывы души. — Если бы я только мог посметь подумать… надеяться… что возможно нечто большее, чем звонок по телефону…
— Тимур, — остановила его Вероника, положив руку ему на плечо и, сама похоже решив, что излишне осмелела, перегнула палку для первого свидания, сделала вид, что стряхивала пылинку с пиджака, — я зрелая женщина, которая явно не пробудила с первого взгляда желание на ней жениться. Ты артист, поэтому ни о каких серьёзных отношениях речи тоже быть не может. Глядя на тебя, я не просто не сомневаюсь, а уверена, что ты далек от удовлетворения платоническим общением. Ты здоровый и выглядящий более чем сексуально развитым представителем своего пола, поэтому, скажу прямо, считаю, что ты не только смеешь думать и надеяться, а не ждешь ничего другого кроме как дойти до постели. Разве я не права?
— Ника, ну что ты… — воспротивился он, прекрасно справляясь с ролью благородства, которое готово разуверить в том, что мир поголовно низок, циничен и таков, каким его выставляют другие. Женщина подняла руку, попросив тишины. Тимур замер, не зная, к чему готовиться дальше.
— Я польщена тем, что ты не напрашиваешься ко мне сегодня же «на чай» — да ко мне и некуда, поскольку я живу с родителями, — прозвучало как просьба к принятию мер насчет территории в мозгу Баскаева. — Однако согласись, что цель твоя сосредоточена на физиологии, это и ежу понятно.