Веретено (СИ)

Долго ли, коротко ли — стих дождь. Разбежались тучи, посеребрила луна листья мокрые, траву и плетень дальний. Нахмурился вожак: хоть пили все простую воду, но захмелели, как от вина. Один глаза закрыл, сонный. Следом за ним другой на руки сложенные голову уронил. А Меланья знай себе нить из кудели тянет… Отяжелели у вожака веки, свинцом тело налилось. Лунный свет из-за ставней в глаза бьет, и чудится разбойнику, что распустились у хозяйки косы, до самого пола свесились волосы. Веретено растет, все больше и больше оно, скоро уж в рост человеческий сделается…
Встала Меланья с лавки, подошла к тому разбойнику, что у самого края спал — и рукой по голове ему провела. Потянулась к веретену тоненькая ниточка. Закрутилось оно снова, да только уже не кудель прядет — плоть человеческую.
Распахнулось окошко, лунный свет заливает горницу, будто молоком. Тихо поет хозяюшка…
 
 
Тянется ночка долгая,
 
Тянется нитка длинная,
 
Ладно работа спорится,
 
Будет обнова милому.
 
 
 
Кожа и кудри буйные
 
Мягкою станут пряжею -
 
И рукавицы на зиму
 
Сделаю я любимому.
 
 
 
Белые кости прочные
 
Нитками станут крепкими,
 
Буду я ткать без устали,
 
Кунтуш сошью для милого.
 
 
 
Нити из плоти мягкие,
 
С шерстью овечьей схожие.
 
Коль полотно я сделаю -
 
Только кафтан получится.
 
 
 
А напоследок милому
 
Выпряду я из кровушки
 
Алого шелка яркого,
 
Будет рубаха к празднику.
 
 
Спряла одного разбойника — к другому обернулась… Последним вожак остался. Зацепила от него нитку хозяйка — и вздохнула.
— Что ж ты пошел за мной, человек? Али не видел, что тени я не отбрасываю? Али не заметил, что под дождем на мне платье сухое было, только платок вымок? Зачем тебе злоба и жадность глаза застили? Не ходить тебе по деревням больше, не требовать серебра, не пугать чужих жен. Радуйся, что не сестре моей под руку попался — та и вовсе заживо прядет.
Сказала так — и рукой по глазам его провела. Уснул вожак вольницы подорожной, спряла его хозяйка — а он и не почуял.
Ночь миновала, утро и день. А вечером пастушок в деревню вернулся радостный — лошади на луг забрели. Без сбруи, без подков — совсем ничейные. Долго спорили, что с находкой делать, да потом староста велел Меланью позвать. Ее, мол, дело сторона, как скажет — так и будет. Только раз она глянула на лошадей и посоветовала:
— Продайте и деньги поделите, что тут судить…
А как грянули морозы, инеем ветки расписали — воротился муж Меланьин, любимый да ненаглядный. Многим друзьям чужеземные гостинцы привез, а самые богатые — жене своей верной.
Да только она сама его встречать с подарками вышла. А он смотрит, обнимает ее и смеется:
— Краса ты моя ненаглядная! Хоть сирота, а такая рукодельница — как ни вернусь домой, каждый раз меня обновкой радуешь!