Изгой

 – В город пойду я один, – решительно сказал Амир, готовясь к очередному ночлегу под открытым небом. – Тебе в город идти опасно.
  
 – А тебе не опасно? Вдруг кто узнает из басмачей? – возразил Егор.
  
 – В женском не узнают, – Амир щурился от дыма, пытаясь раздуть костер.
  
 – А я тоже могу надеть женское, – предложил Егор.
  
 – С твоей фигурой ты будешь странной женщиной! – засмеялся Амир.
  
 – Что не так с моей фигурой? – Егор подошел к Амиру и сел рядом с ним на корточки. – А кто вчера мне говорил, какая у меня красивая грудь? Кто целовал и говорил, что ничего красивее моих глаз не видел? – Егор обнял за плечи смеющегося Амира и, повалив на спину, улегся на него сверху.
  
 – Я и сейчас тебе про это скажу. И еще скажу, что твои губы слаще щербета, – Амир притянул Егора за шею.
  
 – Ты, наверное, по сладкому соскучился? – хитро улыбнулся Егор. – Так я тебя сейчас им накормлю! – и он накинулся на Амира с поцелуями.
  
  
 Рано утром, пока Егор спал, Амир тихо выбрался из его объятий, надел платье и паранджу, взял мешок, сунул в него пачку денег и направился в сторону города.
  
 Город встретил Амира обычной суетой. По главной улице, ведущей к базару, сновали прохожие и бегали мальчишки с ободранными коленками, а лошади, везущие брички и телеги, мерно цокали копытами по булыжной мостовой. Вдоль заборов сидели старцы и задумчиво смотрели на всю эту суету.
  
 На главной площади в честь какого-то местного праздника было устроено представление. Посреди толпы зевак был натянул канат на двух высоких шестах, и на нем танцевали канатоходцы, размахивая в воздухе широкими веерам. Амир немного полюбовался выступлением канатоходцев и перешел к другой толпе, смотрящей другое представление.
  
 Амир замер. На площади под аккомпанемент дотар и ударных танцевали три мальчика, одетые в женские платья. Колокольчики на их босых ногах повторяли ритм бубна. На их лицах сияла радостная улыбка. Но Амира она не обманула. Он смотрел им в глаза и видел притаившийся там ужас.
  
 – Бача-бази! – выкрикнул толстый мужчина в первом ряду и, поймав одного из мальчиков за подол платья, потянул к себе.
  
 – Я плачу! – крикнул седобородый старик и потряс над головой деньгами.
  
 Амир опустил голову и вышел из толпы. Праздничное настроение сменилось тоской и унынием. Амир понимал, что сейчас он случайно увидел то, что могла бы стать его судьбой. Он прошелся по рынку, купил еды и воды. Зашел в конюшни и, выбрав двух коней, вышел из города.
  
 Близился вечер. Амир подошел к месту их ночевки, но Егора там не было. Костер, потухший еще утром, так больше и не был разожжен. Вещи были выброшены из мешков и валялись кучей возле потухшего костра. Вокруг были разбросаны кухонная утварь и разодранные в клочья книги.
  
 – Егор! – громко позвал Амир и кинулся к камню, где он спрятал мешок с золотом.
  
 ========== Глава 29 ==========
  
 Егор даже не успел проснуться, когда сильный удар по голове погрузил его в черный колодец бесчувствия.
  
 Очнулся он в полной темноте. Его запястья были крепко связаны веревками, голова гудела, а во рту был соленый вкус крови. Он попытался приглядеться, но темнота была непроницаемой. Егор с трудом встал и почувствовал под ногами хруст песка и камней.
  
 – Амир! – выдохнул он. – Это точно басмачи. И если они его схватили, то… Нет! Амир! – Егор с силой ударил кулаками по каменной стене.
  
 Страх за жизнь Амира затмевал боль. Егор выл, размазывая по лицу слезы отчаяния и бессилья. Через несколько часов силы покинули его, и он рухнул на пол, забывшись тяжелым сном.