Путь к звёздам

   - Убейте их, убейте! - истошно кричит кен ло Ваарт, и мне становится смешно - вот дурак! Нас, уже мёртвых, убить нельзя. А всех живых, у которых есть эта песня - у него убить никогда не получится! Ну и дурак же... 
   ...Что... что это?! Кто... Наши!!! Наши пришли?! Я на миг оглядываюсь - и ликующе понимаю: да, наши пришли. Нет, не штурмовики ворвались в зал - а просто десятеро позади меня, взявшись за руки, поют со мной - 
 
 
   - Враг силен? - Не беда! 
 
   Пропадёт без следа, 
 
   Сгинет с жаждой господства над нами! 
 
   Никогда, никогда, 
 
   Никогда, никогда, 
 
   Мы, земляне, не будем рабами! 
 
 
   Лучи прожигают меня, но лучи - это не наши пули, они не сбивают с ног, попадая, они всего лишь делают больно, адски, жутко больно - но это только боль, и я могу её терпеть, я могу вытерпеть ещё немного и не стану предателем второй раз из страха перед болью. Я ведь уже мёртв, и это всё сейчас кончится... 
   А самое странное и прекрасное - что я продолжаю петь! 
 
 
   - Коль не хватит солдат - 
 
   Станут девушки в ряд, 
 
   Будут жены и дети бороться! 
 
   Будь же верен и смел 
 
   И возьми, что хотел! 
 
   В бой - в ком сердце отважное бьётся!.. 
 
 
   Одежда на мне горит. Сторки почему-то не поднимаются на сцену, они стреляют снизу вверх - лучи очень красивые, а в зале - шум, но наши голоса - сильней, они заполняют зал и, кажется мне, вышибают крышу и окна. Я не оглядываюсь, но вижу в зеркалах, что наши тоже на ногах, почти все ещё на ногах, и они подпевают - так, как нас учили... 
   ...Нет, это не может продолжаться вечно. Ребята и девчонки падают. Один за другим. Я вижу, как Данилка поддерживает Зоську, пока может - поддерживает... и потом бережно опускает её на пол, а сам - нет, не падает - осторожно ложится сверху, закрывает её собой. Они горят... Лена ещё стоит, Лена ещё поёт, и у неё - звёзды вместо глаз, в них нет больше страха и униженной безнадёжной тоски, они у неё - прежние! А в зале почему-то одни сторки вырывают у других бластеры, крутят руки, валят на пол - и уже почти никто не стреляет. 
   О небо, как же мне больно... только бы не сорвался голос! 
 
 
   Нет. Не срывается. 
 
   - Нас не сломит беда, 
 
   Не согнёт нас нужда, 
 
   Рок всевластный не властен над нами: 
 
   Никогда, никогда, 
 
   Никогда, никогда, 
 
   Мы, земляне, не будем рабами! [22]
 
 
   Всё. Я допел. Я успеваю отметить, что последний стою на ногах - и позволяю себе упасть... 
   ...Странно? Почему я не упал?! Я... что это?! 
   Я не стою на сцене и не лежу на ней - это всё есть, но есть где-то позади, в какой-то дымке. А передо мной - вперёд и вверх - дорога, широкая сверкающая дорога. И в конце короткого подъёма, в ослепительном, но тёплом, незлом свете стоят и ждут те, кто погиб раньше. Наши, из "Синей Птицы" 
   Они ничего не говорят. Они только улыбаются и машут мне руками, а Лёшка - живой, совершенно живой, смеющийся, мой лучший друг Лёшка! - стоит впереди и показывает мне сразу два отставленных больших пальца. 
   Я бегу к ним. Бегу, задыхаясь от счастья. И слышу, как бегут следом - с радостными воплями - остальные наши, бросив горящие на сцене тела и охваченный ужасом зал, в котором рослый поджарый сторк с раздутыми ноздрями тонкого породистого носа, весь белый, трясёт за плечи кен ло Ваарта и что-то ему кричит прямо в лицо, а тот мотается, словно кукла, вывернув шею и не сводя глаз с дымящейся сцены... Ещё я вижу стоящего у дверей Клатса - он держит руки у лица, как будто хотел его закрыть, но не хватило сил донести ладони - и смотрит остановившимися глазами туда, где лежит тело Лены. 
   Но это - это всё уже не важно. Я бегу навстречу друзьям - и слышу, как под моими ногами звонко и весело поют звёзды. 
* * * 
   Эран кен ло Ваарт токк Ваарт ап мит Ваарт был снят с должности и отстранён от службы. Вскоре после войны погиб при загадочных обстоятельствах в родовом замке. 
   Клатс кен ло Вирда токк Энар ап мит Энар погиб во время штурма базы сторков в те дни, когда земляне возвращали себе Надежду. Ещё с несколькими подростками из обслуживающего персонала он был заблокирован в одном из грузовых отсеков. Они отказались сдаться и подорвали себя баками с ракетным топливом в момент начала атаки. 
   ЗЕМЛЯ СОВЕРШИЛА НЕВОЗМОЖНОЕ - ОНА ПОБЕДИЛА В ВОЙНЕ. 
* * * 
 
 
   Промороженный мир леденел, холодел, 
 
   Чёрным утром, застывшей тропою 
 
   Нас сквозь вьюгу бандиты вели на расстрел 
 
   На морском берегу или в поле... 
 
   И мы шли - и мы пели, голов не клоня, 
 
   На груди разрывая рубахи: 
 
   "Никогда, никогда, никогда 
 
   Мы, земляне, не будем рабами!" 
 
 
 
   Нас безжалостный голод глодал и душил, 
 
   Нас шатали безумные ветры, 
 
   Но держались мы все - из костей да из жил, 
 
   Да ещё из отчаянной веры. 
 
   А вокруг нищета, босота, нагота, 
 
   Но мы строили, в горы врубались... 
 
   На поклон мы не шли... 
 
   Никогда, никогда 
 
   Мы, земляне, не будем рабами! 
 
 
 
   И во имя Земли шёл в атаку солдат - 
 
   Шёл под знаменем алым со свастикой, 
 
   Шёл в атаку с последнею связкой гранат - 
 
   И взрывался последнею связкой. 
 
   Оставляя пылающие города, 
 
   Мы шептали обуглыми ртами: 
 
   "Всё равно победим! 
 
   Никогда, никогда 
 
   Мы, земляне, не будем рабами!" 
 
 
 
   И от нас ни умельцы пытать и сжигать, 
 
   Ни лжецов записных лицемерье 
 
   Не добились неверья в народную власть, 
 
   Не добились в Победу неверья! 
 
   И Победу, на сделки ни с кем не идя, 
 
   Мы добудем своими руками. 
 
   Пусть же в нас не умрёт: 
 
   "Никогда, никогда 
 
   Мы, земляне, не будем рабами!" [23]
 
 
  
ИНТЕРНИРОВАННЫЕ ЛИЦА