Княже мой, княже (СИ)

- Зачем?
- Эван, пожалуйста, выпей. Хорошо?
- Он… не помогает…
Энзо наклонился к самому уху и шепнул:
- Это не тот чай, Эван. Это мой. Если тебе всё равно – то выпей просто потому, что я тебя прошу.
Энзо поставил чайник на стол и, взяв подушку, осторожно подложил её Эвану под голову. Потом ещё одну. Погладил его по волосам и, налив немного чая в чашку, поднёс к его губам.
Эван сделал глоток и тут же закашлялся.
- Ещё чуть-чуть, - попросил Энзо, когда тот перестал кашлять. - Пожалуйста, Эван.
Тот кивнул и сделал ещё глоток.
Так, понемногу, Энзо заставил его выпить добрую половину чайника и затем поставил чашку на стол.
- Хочу спать… - пробормотал Эван.
- Спи, - Энзо коснулся губами его виска. – Я буду с тобой.
Он стянул с плеч фрак и бросил его на пол. Так же небрежно скинул ботинки и, опустившись на кровать рядом с Эваном, положил голову Эвану на плечо.
- Знаешь… о чём я жалею?.. – пробормотал Эван негромко.
Энзо покачал головой. Рука Эвана нашарила его ладонь и стиснула.
- Что мы попробовали не всё.
Энзо усмехнулся и тут же обнаружил, что к глазам подступают слёзы.
- Мы попробуем, Эван. Только не умирай.
- Если бы… я… мог…
Он замолчал, и Энзо тоже больше не говорил ничего.
========== Эпилог ==========
Почти три дня Эван не приходил в себя. Это был самый долгий сон за все последние месяцы, которые Энзо видел у него.
Даже во сне он время от времени начинал кашлять. Тогда Энзо обнимал его, прижимал к себе и долго гладил по волосам. Сердце Эвана билось как бешеное, и никакой чай не мог ему помочь.
Энзо же почти не спал. Он днями и ночами смотрел на любимого и прижимал его к себе, каждую секунду опасаясь, что Эван насовсем покинет его.
К началу третьего дня он сам напоминал мертвеца – щёки его запали, а на них проступила щетина, которой Энзо не позволял вырасти почти никогда.
Не выдержав влажной духоты простыней, он соскользнул с постели и подошёл к окну. Снег уже таял, хотя до весны было ещё далеко. За окном было так же сумрачно и тоскливо, как и в спальне. Улицы казались неподвижными и заброшенными, и только утлые лодочки рыбаков медленно тянулись по свинцовой глади реки вдалеке.
Энзо прислонился лбом к стеклу и долго смотрел на них.
- Там что-то интересное? – услышал он вдруг из-за спины и вздрогнул. А затем голос Эвана прервал новый приступ кашля.
- Эван… - выдохнул Энзо и, развернувшись, бросился к нему. Упал на колени около кровати и обнял, притягивая к себе.
- Я иногда думаю… - Эван снова закашлялся и только потом продолжил. – Иногда думаю… Когда же я, наконец, умру?
- Эван…
- А потом… - он снова кашлянул… - вижу твоё лицо. И понимаю… Что не могу.
Энзо молчал. Он уткнулся лбом Эвану в плечо и тяжело дышал, пытаясь сдержать всхлип.
- Эван… - Энзо, наконец, справился с собой, - Эван в чае был плациус. Я прошу тебя, поверь мне хотя бы теперь.
- Я… - Эван снова закашлялся, - знаю.
Он накрыл рукой макушку Энзо, чуть погладил его по волосам и прижал к себе.
- Знаешь?… – недоуменно переспросил Энзо.
- Ольстер… не приходил?
Энзо растерянно покачал головой и, высвободившись из рук Эвана, попытался заглянуть ему в глаза.
- Ты знаешь? – повторил он.
- Я не знал… Что именно.
- Тогда зачем ты его пил?!
Эван покачал головой и снова закашлялся. А потом упал на подушки и опять притянул Энзо к себе.
- Я не знал… До последних дней. Ольстер передал мне письмо. Там на столе… посмотри…
Энзо осторожно выпутался из его рук. Бросил на Эвана последний опасливый взгляд и, подойдя к столу, принялся перекладывать с места на места кучку бумаг.
- Серый конверт.
Энзо наконец нашёл то, о чём Эван говорил. Дрожащими руками вынул и стал читать.
- Леди Изабель покупала для тебя лекарство… Но как ты понял, что это яд?…
Эван усмехнулся и подавил новый приступ кашля.
- Я знал… Что однажды кто-то из них решит избавиться от меня.
- Но ты же сказал…
- Что я сказал?
- Сказал, что им так же важна честь Аргайлов, как и тебе.
Эван кивнул.
- Верно. Но я для них – не Аргайл. Они понимали это всегда. Так же, как и я.
Он замолк. Кашель снова рвался наружу из его горла.
- Может, в медицине я и профан, но инфаркт от чахотки как-нибудь отличу.
- Тогда почему ты не…
- Тихо!
Энзо быстро шагнул к кровати и, присев на самый край, зашептал:
- Почему ты не уехал? Я же тебе предлагал!
- Они бы меня нашли. Кроме того… Мне нужно было окончить некоторые дела.
Энзо продолжал вопросительно смотреть на него, но Эван замолк.
- Слушай внимательно, - после долгой паузы сказал он, и по глазам его Энзо видел, что Эван держится из последних сил. – Не пускай ко мне никого. Только Ольстера. Если будешь спать – пусть Чезаре дежурит вместо тебя.
Энзо быстро кивнул.
- Отправь его за продуктами, так чтобы никто не знал. Но никому не говори, что я пришёл в себя.
Энзо кивнул ещё раз.
- Даже секретарю. Всё… - Эван снова запрокинул голову, и Энзо понял, что он опять теряет сознание, - обещай…
- Обещаю… - Энзо быстро поцеловал его, скользнул к двери и, схватив с комода ключ, повернул его в замке.
Добравшись до своей комнаты, он сделал всё так, как Эван и приказал. Сам он три дня не ел, и у него основательно гудело в животе, но спускаться вниз он не стал, вспомнив о том, как едва не упал с лестницы три дня назад.
«Леди Изабель… - билось у него в голове. - Но как же…»
Впрочем, это всё не имело значения. Он быстро сполоснул лицо и, вернувшись к Эвану, снова занял свой пост.
Ольстер появился на пятый день. К тому времени Эван ещё несколько раз приходил в себя, но по-прежнему большую часть времени спал.
Он дождался в библиотеке, когда князь проснётся в очередной раз, и сказал:
- Доказательств нет.
Наступила тишина. Энзо смотрел по очереди то на одного, то на другого.
- Никакой информации о том, где она взяла этот чай. И никакой возможности утверждать, что препараты добавила именно она.
Эван кивнул.
- Сделай всё, как я сказал, - сказал он. – И можешь улетать. Больше ты не должен мне ничего.
Ольстер кивнул и, поднявшись, взял какую-то стопку бумаг со стола. А затем, не говоря ни слова, вышел в коридор.
Снова потянулись серые дни. Никто больше не заглядывал к ним, кроме Чезаре и леди Катрин, которую то и дело присылала родня с чаем или едой. Энзо благодарил, забирал у неё все и потом, сбросив еду в бумажные пакеты, отдавал их Чезаре, который выносил их куда-то во двор.
К концу второй недели Эван попросил:
- Вывези меня погулять.
Он уже почти не кашлял, но по-прежнему не вставал.
- Как?
- У отца… была коляска. Он тоже долго болел. Выйди… спроси у Катрин.
Энзо кивнул и отправился выполнять приказ.
Леди Катрин почти не удивилась просьбе. Достаточно было сказать ей, что больной хочет принять последнее причастие – и она согласилась помочь. Коляску она доставила к спальне, но дальше Энзо сказал, что справится сам.
Когда вместе с Чезаре он спускал Эвана по лестнице, кажется, за ними наблюдал весь дом. Собственными глазами он не видел никого – только лакеи молчаливыми статуями стояли на первом этаже, да ждал их у выходной двери Джордж. Но, уже оказавшись во дворе, Энзо мельком оглянулся на дом – увидел, что десятки глаз следят за ними изо всех окон.
Они шли по улицам, ещё холодным после долгой зимы, мимо дорогих дворцов, которые совсем недавно казались Энзо пристанищем уюта и покоя.
На повороте в Гайд парк Эван недолго задержал его.
- Смотри, - сказал он и указал на что-то рукой.
Энзо никак не мог разглядеть, и тогда Чезаре, идущий у них за спиной, пояснил для него:
- Жёлтые цветы. Вон там.
- Нарциссы, - подтвердил Эван, и теперь наконец Энзо разглядел, о чём они говорят. - Я видел: лёгкий ветерок