Обсидиановый храм (ЛП)
Пребывая на грани между обмороком и явью, незнакомая девушка стонала у ног Констанс, а та продолжала неподвижно стоять на песке и смотреть прямо перед собой, охваченная замешательством и недоверием. Алоизий — неужели это действительно он? — приближался к ней с пистолетом в руке. Он был похож на видение, Констанс едва могла поверить своим глазам.
— Алоизий, — выдохнула она. — Боже мой. Ты жив!
Она собиралась броситься к нему, но что-то в выражении его лица заставило ее замереть в этом своем порыве.
— Ave, frater, — снова повторил Диоген. Он слегка покачивался стоя на месте, как если бы он был слегка пьян.
Пендергаст поднял пистолет. Сначала он направил его куда-то между Констанс и Диогеном. Затем, через мгновение, навел прицел точно на брата. Его взгляд, однако, был по-прежнему обращен на Констанс.
— Прежде, чем я убью его, — сказал он, — мне нужно знать: ты его любишь?
Констанс с шоком и недоверием уставилась на него.
— Что?
— Вопрос прост и ясен. Ты его любишь?
Боковым зрением она заметила движение у своих ног. Блондинка, придя в себя, и, воспользовавшись новым развернувшимся противостоянием в качестве отвлекающего маневра, зигзагообразно бросилась к ближайшему скоплению мангровых деревьев. Пендергаст не обратил на нее никакого внимания.
Только сейчас Констанс начала приходить в себя от потрясения, видя, как живой Пендергаст стоит перед ней. В ее голове пронеслась сотня вопросов: «Что произошло? Где ты был? Почему ты не связался со мной?» Но взгляд Пендергаста дал понять, что сейчас не время для подобных разговоров.
— Я ненавижу его, — ответила она, наконец. — Так всегда было и всегда будет.
— «Любовь живет надеждой», — продекламировал Диоген монотонным голосом, — «и погибает, когда надежда умирает» [198].
Пендергаст проигнорировал это высказывание, его взгляд все еще был обращен к Констанс.
— Тогда, возможно, ты смогла бы объяснить, почему ты по собственной воле покинула с ним особняк на Риверсайд-Драйв, оглушив лейтенанта д'Агосту?
Констанс глубоко вздохнула. Ее голова наконец-то очистилась от боя, и она почувствовала, как удивительные силы, дарованные эликсиром, возвращаются к ней. Спокойным, ровным голосом она рассказала ему о своей скорби в связи с его смертью. О том, как ее соблазнило признание в любви Диогена и открытие, что действие снадобья разработанного Ленгом стало ослабевать. Затем последовал рассказ и о ее собственном тайном плане мести: как она ненавидела Диогена и поняла, что его появление дало ей возможность сотворить месть страшнее смерти.
— Ты должен верить мне, Алоизий, — заключила она. — Я объясню все подробно в более подходящее время, — она указала на Диогена, который продолжал просто стоять и слушать. — Но пока ты можешь сам видеть результат. Взгляни на него: он сломлен. Моя месть свершилась.
Пендергаст молча выслушал все сказанное ею и опустил пистолет.
— Значит, ты лгала ему? С самого начала?
— Да.
— И ты его не любишь? — снова повторил Пендергаст, словно был не в силах осознать сказанное.
— Нет. Нет!
— Отрадно слышать.
И он снова навел пистолет на голову Диогена.
— Остановись! — воскликнула Констанс.
Пендергаст взглянул на нее. Тем временем Диоген шагнул вперед, схватил ствол пистолета и приставил его к своему собственному виску:
— Давай же, frater. Сделай это.
— Не убивай его, — просила она.
— Почему нет?
— Гораздо лучше даровать ему жизнь, заставить его жить со своим одиночеством, со своими воспоминаниями и... — она замялась, — я кое-что узнала о нем.
— И что же это? — голос Пендергаста прозвучал прохладно и резко.
Констанс окинула взглядом Диогена, который все еще стоял на месте, слегка покачиваясь в лунном свете, ствол пистолета все еще упирался в его голову.
— Я не хотела, чтобы он слышал, как я это говорю, но теперь это не имеет значения. Не его вина, что он стал таким. Ты, как никто другой, знаешь это. И в нем есть небольшие зачатки добра — я сама это видела. Я считаю, что он действительно хотел измениться, начать новую жизнь. Чего именно он хочет сейчас, я не могу сказать. Моя жажда мести полностью удовлетворена, когда я вижу его в подобном состоянии. Если ты сохранишь ему жизнь, возможно, — возможно — он вырастит эти зачатки добра в нечто большее, — затем она с горечью добавила, — возможно, он будет питать их своими слезами.
Пока она говорила, с лицом Пендергаста произошла перемена. Оно потеряло некую толику своей мраморной твердости. Но все еще было невозможно понять, что творилось в его мыслях.
— Пожалуйста, — прошептала Констанс.
В это момент где-то вдалеке, среди тихого шепота ветра в листьях пальм, она отчетливо различила звук вертолетных лопастей — слабый, но постепенно нарастающий.
67
Лонгстрит сидел на откидном сидении ведущего вертолета, когда тот пролетал над Флорида-Кис, нацелившись на небольшое скопление островов к северу от Аппер-Шугалоф-Ки. К объекту направлялись две команды спецназа: команда «Блу» собиралась приземлиться в зоне высадки десанта возле главного дома на северной оконечности, а команда «Рэд» — та, с которой летел Лонгстрит — приземлится на открытой площадке за несколькими старыми хозяйственными постройками на южной окраине острова. Кроме того, у него на Ки-Уэст в состоянии повышенной боеготовности на приколе стоял «Зодиак», и, в случае чего, он был способен перебросить подкрепление и при необходимости вывезти всех пострадавших. Лонгстрит считал, что путем применения стандартного плана операции под названием «захват в клещи» они смогут приземлиться, оцепить остров и захватить Диогена менее чем за десять минут. Конечно, если не возникнет сложностей с заложниками. Эту возможность необходимо было рассматривать, хотя она и была маловероятна: Лонгстрит был абсолютно уверен, что Констанс Грин была, как «Бонни», для «Клайда»-Диогена и что они вместе будут отступать, прикрываясь самоубийственным огнем перестрелки. Но на всякий случай у Лонгстрита был тщательно разработанный альтернативный план с двумя опытными переговорщиками в составе команд.
Он еще раз задался вопросом, какого черта случилось с Пендергастом. Он знал, что ему не понравилось вмешательство спецназа, и он пожелал действовать скрытно. Лонгстрит считал, что это было чертовски глупо — ничего не могло быть лучше, чем молниеносный удар подавляющей огневой мощи. К слову сказать, если вспоминать их дни службы в спецназе, бывали случаи, когда Пендергаст исчезал именно так — не сказав никому ни слова — только чтобы снова появиться позже с той или иной выполненной важной задачей. Это происходило настолько часто, что их команда придумала для этого специальный жаргонный термин — «Не будь, как Пендергаст», что значило «Не исчезай без объяснения».
Так или иначе, теперь можно было не волноваться: если Пендергаст предпочел повести себя в своем обычном стиле, то он скоро объявится. Лонгстрит лишь надеялся, что он отдает себе отчет в своих действиях и не совершит на эмоциях какую-нибудь глупость, тем самым спровоцировав кошмар с отчетами, вопросами и слушаниями.
Пролетая низко над водой, Лонгстрит увидел, как в открытых дверях вертолета показался Халсион-Ки. В западной части горизонта на краю темной безлунной ночи виднелся только проблеск света. Справа от себя, на положенном месте, Лонгстрит увидел второй вертолет, следующий за ними и перевозящий команду «Блу».
Он передал приказ по гарнитуре:
— «Блу», поверните на север и заходите на посадку. Мы зайдем с юга. Встреча обеих команд на земле в девятнадцать двадцать, с точностью до минуты.
— Вас понял.
Второй вертолет совершил разворот и после этого замедлился, заходя на посадку. Внизу в слабом свете уходящего дня, Лонгстрит смог рассмотреть несколько хозяйственных построек и множество песочных открытых площадок, покрытых ковром из марискуса.