Волшебный стрелок (СИ)

Вот таким образом уже пару месяцев назад он оказался здесь, голым в железном ящике два на три метра, с низким потолком, из-за которого он не мог полностью расправить спину, лежанкой, автоматически откидывающейся лишь на шесть часов ночью, хромированной раковиной с протухшей водой, и таким же блестящим унитазом с поломанным сливом, из-за которого в его “номере” стоял смрад, который он впрочем уже и не замечал. Толстые бронированные стены заглушали связь, он не мог никого позвать на помощь, или даже просто воспользоваться подключением к сети. По началу он пытался буянить, стучать кулаком в матовую поверхность двери, в надежде обратить на себя внимание и позвать охрану, но разбив все руки в кровь быстро понял, что это абсолютно бесполезно. Затворник молил о пощаде и просил его выпустить от сюда, думая, что за ним следят через видеокамеру, и рано или поздно выпустят на свободу, но на его искренние слезы прощения ответа не было, как и никакой реакции. Наконец он понял, что уже никогда не выйдет отсюда, ему суждено умереть тут, без всякой надежды на спасение.
Mplq с трудом поднялся с пола, растирая ушибленную коленку, поковылял к умывальнику ополоснуть лицо и куцую козлиную бороденку. Он отсчитывал в уме привычные секунды, и вскоре за спиной снова зажегся экран, на котором его бывшая звала его на завтрак— он же единственный за весь день прием пищи.
— Жри, тварь! Кушать подано!
В железную миску с грохотом упало три замороженных до ледяного состояния собачьих хуя. Начальнику охраны даже пришлось отправить на живодерню целый питомник бродячих собак, чтобы набить контейнер его тюрьмы этим экзотическим меню, единственным и безальтернативным в списке. Хозяин— зятек целую неделю не мог пересилить себя и притронутся к предложенной трапезе, каждое утро миска переворачивалась, сбрасывая пайку в утиль, и вновь гремя дробью свежей порции. Не найдя в себе сил бороться с голодом, ему в конце-концов пришлось привыкнуть и выработать новые пищевые пристрастия. Mplq взял миску и понес ее к крану, заполнив водой. Малокалорийно, он сильно отощал за это время, воняет даже после вымачивания, сырой хрящ и кожу приходится долго жевать, пока не получается размягчить зубами и проглотить, давясь слезами, очередной кусок. Пробовал грызть мерзлый— выходило еще хуже, плюс и горло заболело. Но человек, а в частности mplq, такая тварь— что привыкает ко всему.
С шальными от безумия и одиночества глазами, бывший хозяин—зятек поставил миску на пол и подошел к металлической стене, погладив ее шероховатой рукой. Он с любовью посмотрел на выкрученный сломанными ногтями из лавки острый черный шуруп. В начале он хотел его выкрутить для того, чтобы было чем вскрыть себе вены, но для этого ему так и не хватило мужества.
Mplq уперся лбом в холодную стену и принялся на ней царапать надписи. Строчка за строчкой он записывал историю. От страшного горя и пережитого стресса у него помутился рассудок, и с величайшим в прошлом критиком произошла самая глупая и нелепая, какая только может быть, метаморфоза. Он стал писателем.
Я зажал пальцами нос и сколько мог постоял рядом, любопытствуя тем, что он там смог написать. Как мне удалось понять, никчемный mplq в душе представлял себя доблестным солдатом сорви—голова, о великих победах которого он решил поведать самому себе как единственному читателю. Чтобы не сойти с ума окончательно, он нашел выход в том, чтобы прожить вместе с вымышленным персонажем чужую жизнь. Не буду уподобляться критикам, и говорить хулу даже на такого “писателя”, но по-моему выбранный им жанр— письмо к матери с фронта я где-то уже встречал, и не раз.
Дорогая мама, пишу тебе из горящего танка, на ноге убитого кракена…
— Что делает целый кракен— в горящем танке, на ноге которого он еще умудрился расположиться с комфортом, чтобы написать письмо, кто-нибудь может мне это объяснить? Фантазия— фантазией, но я считаю, что писатель должен хоть немного быть реалистом!