Там, где начинается море
Тот широко улыбнулся, склоняя в благодарности голову, не прекращая при том игры.
Дорога вывела мужчин на широкий проспект, который был уже погружён в пучину вечернего блаженства.
— Вот при других обстоятельствах я бы дал вам в морду, потому что вы только что меня оскорбили, — беззлобно заметил Фассбендер, бросая на землю окурок.
— Чем это? — изогнул бровь Данила.
— Сказав, что между ирландцами и американцами нет никакой разницы. Это в корне ложное заявление.
— О, прошу прощения, — миролюбиво отозвался русский, вскидывая голову к небу и довольно жмурясь от прохлады, которая была так кстати после жаркого дня.
Фассбендер задумчиво пробежался взглядом по напряжённой шее спутника.
Звуки скрипки становились всё тише, праздные разговоры таяли.
Проспект был пуст, лишь изредка мимо них проходили случайные прохожие.
— Умеете кататься? — вдруг спросил ирландец, заставляя Козловского взглянуть на себя.
Мужчина стоял возле чёрного новенького байка, с интересом рассматривая спутника.
— Ого, «Харлей», — не без восторга вырвалось у брюнета.
Он приблизился к иностранцу.
— Прокатимся? — с азартом в роскошных арктических глазах спросил вдруг Майкл.
— Что? Угоним? — растерялся брюнет.
— Да без разницы. Садишься? — ловко усевшись на байк, Фассбендер перешёл на «ты» без всяких лишних церемоний.
Данила не стал тянуть, усаживаясь позади мужчины и отчего-то внутренне смущаясь от такой близости.
Он забыл обо всём, стоило Майклу набрать скорость.
Вечерний ветер бил по лицу, заставляя Даню крепче обнимать актёра за талию. Он ощущал запах его одеколона, смешанный с сигаретными нотками. И сам не заметил, как начал откровенно балдеть от такого коктейля ароматов.
Сперва по обе стороны мелькали разноцветные старинные дома Лиссабона, а затем началось море. Солнце уже село, но на горизонте остался алый след от его губной помады, напоминающий поцелуй на прощание.
Повернув голову вправо, Данила любовался бесконечным покоем воды, замечая вдалеке свет маяка и одинокие корабли. Весь мир был здесь, прямо у него на плечах, на ресницах, на приоткрытых губах…
Только скорость, только свобода.
Наслаждаясь ярким морским пейзажем и буйством ветра, он замечал, как далёкие одинокие корабли подмигивают огоньками, наверное, ища друг друга и зовя. Быть может, они пересекутся посреди беспечного простора волн, а, может, никогда не встретятся. И единственное, что у них останется — это свет, то исчезающий, то появляющийся, как бы говорящий: «ты не одинок».
Они летели прямо в ночь. Синее зеркало неба рассыпало серебро звёзд, будто горсть жемчуга. Море то пряталось, то снова вырисовывалось фиолетовым полотном из-за невысоких мускулистых скал.
Алый след заката исчез.
Лиссабон постепенно утопал в бархатных объятиях пьяной ночи.
Данила задыхался от изобилия приятных ароматов и ветра, терзающего его лицо.
А дорога всё манила и манила…
Байк остановился совершенно неожиданно для Козловского.
Задыхаясь от ощущений, он сполз на землю и ткнулся лицом в колени, переводя дух.
— Всё в порядке? — ощутив ладонь на своём плече, парень поднял совершенно счастливый и пьяный взгляд на Майкла.
Переглядки длились некоторое время, затем актёр убрал руку.
Стараясь отдышаться, Данила поднялся на ноги, с интересом оглядываясь. Знакомая улица.
— Это было просто потрясающе, — произнёс он, наконец, справившись с собой, — только байк… мы его угнали…
Хмыкнув, Фассбендер вернулся к своему чёрному «другу» и похлопал его по боку:
— Он мой. Так что… угона не было.
— Класс, — искренне рассмеялся брюнет, проводя бездумно ладонью по волосам и с восторгом глядя на мужчину, — а то я уж было подумал… ты отлично водишь, кстати.
— Да, есть немного, — эффектно улыбнувшись во все сорок восемь (так казалось) зубов, Майкл небрежно потёр свою недельную щетину, — зато эта прогулочка останется у тебя в памяти надолго, да?
— О, определённо, — всё ещё счастливо улыбаясь, отозвался Данила.
— Я даже не заметил, как наступила ночь. Впервые за долго время мне бы хотелось, чтобы этот день не кончался, — с лёгкой хрипотцой в голосе добавил Фассбендер, тепло глядя в карие выразительные глаза.
Данила в тот момент был очень аппетитен: всклокоченные волосы, горящие от воодушевления очи, неровно дыхание…
Зрелище из разряда «роскошно». По крайней мере, так подумалось ирландцу.
И эту очаровательную «роскошь» явно смутила речь актёра, ибо он поспешил отвести взгляд и даже слегка покраснел.
— Далеко живёшь отсюда? — спросил Майкл, снова скалясь в широченной улыбке.
— Нет, мой дом совсем близко. Вон он, — хохотнув, Данила указал подбородком на элегантный двухэтажный коттедж в конце улицы.
— Прям как чувствовал — остановился здесь. Что ж, поеду. Спасибо за компанию.
— И тебе спасибо. Чудесная поездка вышла.
Фассбендер уселся на байк и медленно поехал по улице, не сводя взгляда с брюнета. И Козловский не смел даже шелохнуться, пока звук «Харлея не стих» вдалеке.
***
Домой он вошёл окрылённым, неровно дышащим от перезабыта чувств.
В гостиной, интерьер которой мог сравниться с лучшими американскими домами, что часто показывают в кино, — горел торшер.