Красноармейцы
Осенью, в связи с усилившейся кампанией за оборону страны, целый ряд гражданских организаций проводил учебные походы. Каждое воскресенье были стрельбы для членов Осоавиахима на лагерном боевом стрельбище. Стрельбой руководили Ильиченко и наши курсанты — Степа Кироков, Соколов, Грамм и другие.
Проведен был поход с пищевиками, где командовали ротами Нейфельд и Федька Чернов. Прошел комсомольский поход. И наконец 1 сентября был назначен поход пионеров.
Сформировался пионерский полк, и все командные должности в полку были заняты нами. Главруком пионерского похода был Буденный. А полком пионерским командовал фактически Федька Чернов. Стенберг командовал первым батальоном, я — вторым; командирами рот у меня были Нейфельд и Дыркин. Целый вечер составляли мы приказы и распоряжения по полку. Рано утром должно было быть выступление. Особенно гордился своей ротой Дыркин, который сам ростом не превышал пионеров. У Нейфельда в роте был венгерский пионерский отряд, и он тщательно пытался объяснить венгерцам технику боя.
Поход был похож на все походы. Маленькие бойцы наши были удивительно выносливы и без всякой жалобы отмахивали километр за километром. Потом был бой по всем правилам. Сближались роты. Трещали шутихи вместо пушек. Ребята палили из пугачей. Была и разведка и охранение. Мы объяснили ребятам все, что могли они понять из современной боевой техники.
А когда после боя, уже на привале, услыхали ребята топот коней, и подъехавший Буденный приветствовал их, восторгу ребят, бойцов наших, не было границ.
После похода прошли мы во главе с Федькой Черновым торжественным маршем по Тверской, мимо Моссовета. И с балкона приветствовал нас случайно заседавший в это время президиум Моссовета и наш комдив Дмитриевский. Федька Чернов командовал:
— К торжественному маршу!.. Побатальонно!..
И звучало это у него не хуже, чем у командующего войсками на Красной площади.
А в МЮД мы со всем пионерским полком, одетым в защитные костюмы и летние армейские шлемы, торжественно прошли по Красной площади во главе всей Красной Пресни.
Двести один
В школе уже шли экзамены. Ребята ходили бледные и взволнованные. Особенно боялся маленький мариец Саликаев.
— Знаю все, понимаешь, а сказать не могу…
И он по ночам сидел над учебником отделенного командира… Многие знающие ребята «плавали» на экзаменах. В общем все прошло благополучно. Срезались только четыре человека. Полк получил двести новых боевых младших командиров, отделкомов и помкомвзводов.
— Мы пришли сюда из далеких глухих деревушек разных концов огромного Советского союза… — так начал свою речь в ответ на многочисленные приветствия представитель выпускаемых командиров, вчера еще курсант полкшколы, а сегодня молодой командир Симонов. И каждый из сидевших в зале вспомнил, как шел на призывную комиссию, как потом тарахтели колеса вагонов, увозя его в далекую Москву.
Много воспоминаний пронеслось перед молодыми командирами. Дни учебы и походов. Дни, когда одной тесной, спаянной семьей брали они баррикады знаний, делили радости и трудности походной жизни. Вставала перед глазами картина первого вручения оружия, простая и торжественная в своей простоте.
Сегодня — парад. Сегодня на огромном плацу, вдоль и поперек исхоженном курсантами, сегодня там гремел оркестр. И каждый из курсантов становился командиром.
Читал список начальник штаба. В ответ на каждую выкликаемую фамилию сильнее билось сердце под зеленой гимнастеркой.
Потом были речи, и в ряды младших командиров Красной армии влилось двести один человек. И все двести сидели сейчас в большом зале, слушали приветствия и горячо отвечали. Были из них лучшие, которых особенно отмечал командир полка и начальник школы. Но это были лучшие из лучших, и их первенство признавали все двести один. На груди у многих алел новенький значок за отличную стрельбу.
— Ни одна пуля у этих стрелков не пролетит мимо врага, — сказал командир полка.
Горячи были речи. Долго аплодировали любимому начальнику школы. Говорили и шефы — рабочие химики. А потом отвечали трое: сухощавый Симонов, крепко скроенный Миронов и маленький член ЦИКа Андрей Цыганков. Целые листы были исписаны у каждого. Даже ночью готовились ребята к столь сложным и ответственным речам. Было в этих листах все — начиная от мировой революции и кончая мелочами школьной жизни. Но говорили не по листам. Говорили немного и задушевно.
Словами троих говорили все двести один. Каждое слово было четко и ясно.
— Перед нами стоит задача внедрить в молодого красноармейца учебу, дисциплину стать самым ярким примером не на словах, а на деле, впереди своего подразделения. И мы это выполним.
Так сказал Симонов, и дружным одобрением ответили ему двести один.
Наш подарок к тринадцатому МЮДу
Из выпущенных двухсот командиров сорок было комсомольцев, которых воспитала наша комсомольская группа, которые шли в роты не только младшими командирами-строевиками, но и хорошими, крепкими, понимающими общественниками. И эти сорок комсомольцев были нашим подарком международному юношескому дню.
4 сентября было торжественное собрание комсомола полка, посвященное МЮДу. Собрание притихло, чутко вслушиваясь в слова докладчика. Перед глазами комсомольцев полка проходили картина за картиной.
Вот первый МЮД. Вот демонстрация с яркими, горящими ненавистью к войне знаменами. Вот вдохновенно говорит Карл Либкнехт. Вот градом пуль встречают демонстрацию, и падают, окрашивая алою кровью землю, молодые рабочие. Польша — Бодвин и Энгель. Далекие китайские поля — маленький Чен весь в крови.
Вот стремительней понеслись картины. Советский союз. Комсомольский поход. Тысяча пионеров в красноармейских шлемах идут в наступление.
Внимательно слушает притихшее собрание.
Конец речи. Оборвалась картина. Аплодисменты.
Из зала плывут записочки — послать письмо китайским комсомольцам. Предложение единодушно принимается. Слово берет оторг [14] Карманов.
— В день МЮДа, — сказал он, — мы выпускаем из школы сорок младших командиров-комсомольцев. И это наш подарок МЮДу. Сорок крепких бойцов-командиров — неплохой подарок комсомола. Наш подарок МЮДу — живой подарок — покажет нашу силу и нашу готовность в любой момент стать на защиту нашей страны и свободного празднования в ней мирового дня комсомола.
Кончил оторг под шумные хлопки.
А на вечере самодеятельности, который был устроен после собрания, по-старому гремел шумовой оркестр, и Степа Кироков под гармонь откалывал новые частушки.
Эх, я с этаким талантомудивлю советский мир.Был вчера еще курсантом,нынче бравый командир.Веселитеся, ребята!Эх, гармошка весела!Подвела меня граната,но винтовочка спасла.Выйду я перед народом.— Ай да Ваня, ай да ну!Вышел в роту помкомвзводом,три угольничка воткну…Что за парень — удивление,срежет выправкой одной.Будет в роте, без сомненья,самым бравым старшиной.Нынче каждый стал веселым,все ребята хороши,и начальнику полкшколышлем спасибо от души…Последние дни школы
Не было больше курсантов школы. Были младшие командиры. Через несколько дней расходились они по ротам, чтобы подготовить все к приему нового пополнения, которое они будут обучать, как обучали год тому назад их самих. Ребята очень гордились своими треугольниками в петлицах.