Брак по принуждению, или Его изумрудная тьма (СИ)

— Ты что-то быстро перестала пытаться врать, милая. Что, закончились уловки? Больше упоминать свои фанфики в аргументы не собираешься? А как же версии о плохих людях — Селесте, Себастьяне?
Голос Стефана ядовит. Этот яд отравляет мою кровь.
— Хах, ты просто плакса, — резко отпустил он меня. — Твои слёзы для меня ничто. Совершенно. Елена, мне смешно от тебя. Так смешно. До завтра, — хохоча, Стефан вышел из комнаты.
Не помню, как добралась до стены, осела вниз.
— Зачем было это всё…
Каким-то образом Себастьян оказался рядом со мной. Должно быть, вошёл в комнату, нашёл меня.
— Зачем все эти годы… эти испытания… зачем романтика, зачем любовь, зачем боль… — продолжила я говорить каменным голосом, откинувшись на стенку головой. — Зачем всё это… зачем я страдала, зачем он… зачем надо было… зачем… зачем… зачем месть, зачем дети, зачем свадьбы, зачем ночи, зачем дни, зачем цветы, подарки, признания! Зачем?! — я уже сама не понимала, что говорила. — Чтобы после всего пережитого он хотел изнасиловать и убить меня. Чтобы он подбирал мне, ещё живой, место для погребения. Чтобы он наслаждался…
Я смеюсь. Это ненормальный смех. Это на грани плача и безумия.
— Это всё ты! Ты сделал это с ним! Ты!
Я кидаюсь на Себастьяна, бью его, кричу, брыкаюсь.
— Ты, ты, только ты виноват! Какой же ты подонок! Ты сделал это с ним!
Он лишь даёт мне пощёчину в ответ, больно ударяет и приказывает собраться. Отпускает меня.
— Мне некуда идти… я заложница! — начала я метаться по комнате. — Заложница! Мои дети, я, Стивен — заложники.
Я начала кричать. Громко.
— Ты сделал это со Стефаном, а из меня… ты сделал игрушку. Давай поиграемся! — взвизгнула я и открыла шкаф, начала вытаскивать все плётки и прочие предметы, бросая их на пол. — Ха-ха, как хорошо, Себастьян, твоя куколка всегда готова отсосать тебе! — хохочу я, открыв шкаф и начав вытаскивать оттуда всю одежду. Все остальные вещи в комнате уже давно на полу.
Себастьян молча наблюдает за тем, как я дико ору и устраиваю погром у себя же.
— Тебе не противно иметь такую куклу, а? — я снимаю с себя платье. — Ты только посмотри на меня, меня давно надо выкидывать. Моя грудь, — я приспускаю бюстгальтер. — Давно отвисла. Я кормила ею двух детей. Хах, задница в целлюлите, — смеюсь я, словно демонстрируя ему, как будто он не видел меня голой. — Я должна быть списана! Зачем я? Почему я? Себастьян, пожалуйста, — я оседаю в шкафу. Тело там, ноги в комнате, — просто убей меня. Позволь Стефану сделать это. Я не могу больше. Я отвратительна, пожалуйста, прикончи меня сам. Мне дико больно, я не могу так жить.
— А как же дети? — донёсся до меня его голос. Бросает козырь. Но теперь эту карту у меня тоже есть чем крыть.
— Зачем им такая мать… шлюха? А? Такая дрянь… Стефан прав. Ты прав. Вы правы, — я смеюсь, плачу одновременно. — Я не понимаю, почему я. Ты отомстил мне, Себастьян, — пробормотала я, когда он приблизился ко мне. — Ты отлично отомстил, мне никогда ещё не было так больно. Но я не гожусь на роль куклы. Я не смогу жить с тобой и с ним в одном доме. Облегчи мои страдания. Ты же любишь меня. Вроде бы.
Он вытаскивает меня из шкафа.
— Эта истерика останется между нами, — шепчет Себастьян мне на ухо, беря меня на руки, я хватаюсь за его шею. — И никто никогда о ней не узнает.
Он укладывает меня на постель.
— Никто не узнает о выходке королевы. Такой сильной королевы.
Себастьян наливает воды в стакан, даёт мне выпить какие-то таблетки. Придерживает мою голову и стакан, пока я запиваю.
Он ложится рядом со мной на постель.
— Стефан ненавидит меня…
Наконец ярость уходит, есть только плач.
— Он говорил, что убивал девушек…
Себастьян прижимает меня к своей груди и гладит по волосам.
— Пришло время, Елена, смириться с этим. Люди меняются, он в том числе.
— Ты убил моего Стефана, — прошептала я.
— Да.
Я плачу. Тихо-тихо.
— Как бы сильно он этого не хотел, я не допущу твоей смерти.
Плачу громче.
— Я хочу смерти.
— Ты когда-нибудь раздумывала над тем, чтобы начать жить ради другого мужчины?
Его рука на моей голове замирает, больше не гладит.
Знаю, о чём он.
— Ti voglio bene.
Тишина. После сказанных мною слов он молчит. Не знаю, удивила ли я его тем, что всё-таки запомнила очередную фразу на итальянском.
— Я тебя люблю, Себастьян, — повторяю я уже на родном английском.
Себастьян сумел.
Подставить плечо, чтобы я нашла утешения в его объятиях, когда Стефан так жестоко разбил мне сердце.
По крайней мере, уверена, что Себастьян так и планировал всё. Всё по плану.
Мои чувства предусмотрены. Как ходы в шахматах. Рассчитаны.
Поведение предсказуемо.
Интересно, что он думает сейчас?
С каждой секундой я осознаю самую ужасную правду. Не соврала.
Это правда.
Люблю того, кто издевался надо мной. У кого я в заложницах. Стокгольмский синдром?
Но не всё так просто. Я его ненавижу. За очень многое.
Если бы я могла, я бы наглядно показала разницу между моей любовью к Стефану и Себастьяну. Сравнения с небом и землёй слишком примитивны.
Моя любовь к этому ублюдку даже поможет мне. Жить дальше.
Мои глаза прикрываются. Теперь я поняла, что Себастьян дал мне снотворного.
— Очень хорошо. Значит, мы поженимся по любви, — Себастьян шутит. — Елена, всё будет по-другому. Я обещаю тебе. Всё будет прекрасно.
Засыпаю, нет сил больше оставаться бодрой. Лучше провалиться в сон. Лучше потерять контакт с реальностью.
« —Здравствуйте, мы договаривались о встрече, вы ведь помните меня, да?
Передо мной молодая журналистка. Я киваю головой, вспоминая, что Стефан недавно мне говорил мне о ней, она решилась взять у меня интервью.
— Почему именно я? Я не известная личность, — смеясь, приглашаю я её в квартиру, веду на кухню.
— Ну что вы, миссис Сальваторе. Ох, забыла представиться — Кейт Митчелл. Я ведь могу называть вас просто Еленой?
— Называйте, — кивнув, я приглашаю её присесть на барный стул, сама устраиваюсь рядом. — Вы из-за Стефана решили…
— Да-да, наш журнал придумал взять интервью не только у успешной личности, но и у его жены. Это была моя идея.
— Интересный подход, — улыбнувшись, хмыкнула я.
— Да. Мой первый вопрос: как вы с ним познакомились?
Этот вопрос рассмешил меня.