Прощай, чужая земля (СИ)

- А что бы ты хотел? Стать лордом замка Бро в шестнадцать лет?
- Генрих III в моём возрасте был королём.
- Не самый лучший пример.
Грегори уставился на Тизона упрямо и зло.
Тизон какое-то время так же смотрел на него, затем устало вздохнул и встал.
- Я просто пришёл предупредить, чтобы ты больше никому не демонстрировал этот меч.
- Мне нужен партнёр для занятий с мечом, - Грегори тоже встал. Тизон с удивлением заметил, что Грегори почти уже догнал в росте его самого.
- Я пришлю к тебе кого-нибудь из солдат.
- Нет. Я хочу тренироваться с Данстаном.
Тизон вздохнул ещё раз.
- Ты понимаешь, что я не могу позволить разгуливать по замку шотландцу с мечом?
- Мне всё равно, - Грегори выпятил подбородок, и Тизон невольно узнал жест, который так любил его отец. – Я – лорд Вьепон. И хочу, чтобы у моего пажа был меч.
Тизон закатил глаза к потолку. Потом посмотрел в окно.
- Хорошо, - сказал он. – Он получит меч для тренировок. Но будет оставлять его у рыцарей, которые охраняют тебя, как только вы будете возвращаться сюда.
- Хорошо, - Грегори широко улыбнулся, довольный победой. – Что-то ещё?
- Нет. Это всё.
Тизон развернулся, собираясь уйти, но Грегори окликнул его.
- Тогда я теперь скажу.
- Что? – Тизон обернулся через плечо.
- Я сожалею о смерти отца как никто. Вернее, кажется, в замке только я и сожалею о нём.
- Это не так.
- … но это не значит, что я буду прятать голову в песок. Мой отец, скорее всего, мёртв. И сэр Генрих больше не может править здесь.
- Грегори! – прошипел Тизон, резко разворачиваясь к нему лицом. – Не смей говорить подобное!
- Я хочу, чтобы ты посвятил меня в рыцари! И не смей говорить, что я должен это заслужить! Я не могу заслужить посвящение, сидя здесь, взаперти!
- Я уже ответил, - Тизон выпрямился, и лицо его стало холодным. – Ты будешь посвящён, когда поумнеешь. Не уверен, что это вообще произойдёт когда-нибудь.
Закончив разговор, он вышел из комнаты, оставив Грегори сжимать кулаки от злости, но меньше чем через минуту внутрь уже скользнул Данстан.
- Почему так долго? – рявкнул на него с порога Грегори.
Данстан замер на секунду, обиженно глядя на него, и Грегори тут же стало стыдно за свою вспышку.
- Я не хотел вам мешать, - Данстан отвёл взгляд и поставил поднос с завтраком на сундук. Всё ещё не глядя на Грегори, он принялся раскладывать по мискам первый весенний салат.
Грегори постоял пару секунд, сжимая кулаки, а затем подошёл к нему со спины и резко обнял.
- Ты не мог помешать, - сказал он тихо у самого уха Данстана, - я тебе доверяю куда больше, чем ему.
Данстан бросил на него через плечо короткий взгляд.
- Не уверен, что всем стоит это знать.
- Он сказал, что я не должен никому говорить, что не признаю власти сэра Генриха.
- И он прав, - ответил Данстан, не оборачиваясь.
Руки Грегори тут же до боли сжались на его боках.
- Прав? Как это понимать?
Данстан повёл плечами, высвобождаясь. Оставив посуду на сундуке, он повернулся к Грегори лицом и поймал в ладони его лицо.
- Послушай, Грегори… Знаешь, почему меня вышвырнули из дома отца?
- Нет, и знать не хочу.
- Да потому что я представлял угрозу. Потому что все думали, что я могу унаследовать титул отца.
- И что?
- По этой же причине ты здесь.
Грегори поджал губы. В очередной раз думать о том, как его предали, не хотелось.
- Я не позволю ему присвоить мой титул и мой дом, - тихо, но упрямо произнёс он.
- Я понимаю. Но не надо кричать об этом на каждом углу… И тем более говорить тем, кому, по твоим собственным словам, ты не доверяешь. Тем, кто уже предал тебя.
Грегори закрыл глаза и глубоко вздохнул.
- Хорошо, - сказал он. – Ты хочешь что-то предложить?
Данстан пожал плечами.
- Я в интригах не силён. Но думаю, первым делом тебе надо стать независимым от Тизона. Стать рыцарем.
- И сделать тебя своим оруженосцем, - Грегори улыбнулся краешком губ.
- Я не думал об этом.
- Я думал. Я понимаю, Данстан. Но он не станет меня посвящать. О том и был разговор.
Он вздохнул и на какое-то время замолк.
- Зато он разрешил нам тренироваться вдвоём, - сказал он через некоторое время и улыбнулся. Лицо Данстана осветила улыбка – прозрачная и невесомая, как утренний туман, и Грегори залюбовался на секунду, замер, пытаясь справиться с желанием коснуться бледно-розовых, нежных даже на вид губ. Затем отстранился и стал устраиваться за столом.
========== Часть 28 ==========
Той весной шотландцы так и не дали о себе знать.
Обе стороны зализывали раны, нанесённые прошлой войной.
Сэр Генрих какое-то время колебался, раздумывая о набеге, который мог бы принести замку немного продовольствия, но решил отказаться от этой идеи, опасаясь оставить замок беззащитным в преддверии нового восстания.
Неизвестность, связанная с судьбой брата, угнетала его. Юный Грегори Вьепон был популярен среди крестьян и среди рыцарей помладше, что никак не могло радовать наместника, который со своим титулом расставаться вовсе не спешил.
Если и были у него когда-либо тёплые чувства к племяннику, то с каждым месяцем отсутствия сэра Роббера в замке они таяли, как дым.
Грегори был проблемой. Одной из первых, наравне с бунтующими крестьянами и затаившимися шотландцами. И когда две из трёх проблем отступили, вопрос с Грегори вышел на первый план.
Генрих разместил Грегори в башне, отгородил верными рыцарями от остального замка, чтобы не позволить тому баламутить воду и кричать о своём наследном праве владения замком Бро. У этого, однако же, оказалась и побочная сторона – теперь недовольные правлением наместника вовсю выставляли юного Вьепона мучеником и несправедливо обделённым своим узурпатором дядей. Вряд ли сам Грегори прилагал руку к тому, чтобы завоевать подобную славу, однако о том, что он хочет получить титул отца в ближайшее время, Грегори говорил, не скрывая – об этом докладывала стража, и, значит, он становился лёгкой добычей в руках интриганов.
Грегори нужно было обезопасить. Возможно, даже привлечь на свою сторону. Сэр Генрих пока ещё не решил как, но уже к лету предпринял первые шаги к примирению.
Грегори тоже был мрачен на протяжении всей весны.
Весь его досуг за пределами башни сводился к непрестанным тренировкам с мечом. Он старался продлить их как мог - только бы не возвращаться в стены своей темницы. И хотя участие в тренировках Данстана заметно скрашивало это однообразное занятие, Грегори медленно овладевало уныние. Тренировки были бесполезны, если ему предстояло провести в четырёх стенах всю жизнь.
Данстан, напротив, стремительно набирал форму. Его уныние начало отступать, едва он попал в услужение к Грегори, и теперь уступало с каждым днём. Он тосковал по свободе, и его по-прежнему задевали насмешки дворовых детей, но к насмешкам он привык уже давно. А теперь, возобновив тренировки, он получил возможность отвечать на оскорбление не только словом, но и кулаками.
Данстан по-прежнему оставался стройным, и многие дети не могли разглядеть в нём серьёзного противника, но быстро обнаруживали свою ошибку. Нужно было только делать всё быстро и так, чтобы не заметили взрослые из числа дворян – это Данстан понял довольно быстро.
В конце мая он всё чаще стал подниматься на стену замка и смотреть на север, туда, где тонула в предрассветной дымке казавшаяся бесконечной равнина. Затем, когда солнце выползало из-за горизонта, шёл на кухню, брал еду для Грегори и возвращался в башню, а уже накормив хозяина и поев сам, отправлялся вместе с ним на тренировку.
Грегори становилось всё труднее сбивать его с ног, пока однажды, задумавшись о том, что ждёт его впереди, он не обнаружил, что лежит на лопатках сам. Данстан же стоял над ним, шутливо рисуя остриём меча в воздухе восьмёрки.