Прощай, чужая земля (СИ)

- А потом увидел твоё лицо, - продолжил Данстан, - и замер. Не смог нанести удар. Ты меня пленил, Грегори, хоть твой меч и был выбит из рук, и я… - он сглотнул, - я жалею только о том, что оказался пленником твоего дяди, а не твоим.
Грегори рванулся вперёд, обнимая его, прижимая лицом к плечу.
- Ты мой, - жёстко сказал он. – Всегда был только моим.
Данстан кивнул и оплёл его тело своими руками.
- Но это не значит, что я не скучаю по свободе, - после долгой паузы сказал он. – Я бы хотел оказаться на свободе с тобой. Хотел бы держать меч или нестись на лошади над бесконечной ароматной травой… И чтобы ты был рядом со мной.
- Так и будет, - тихо сказал Грегори и провёл рукой вдоль его позвоночника, - подожди немножко, Данстан.
Данстан улыбнулся ему в плечо.
- Я жду.
Грегори не понимал, что происходит с ним. В какой момент Данстан перестал быть просто желанным трофеем и стал по-настоящему заполнять его жизнь. И дело тут было не в том, что они постоянно находились рядом – напротив, это временами раздражало и служило причиной небольших ссор. Просто он всё чаще замечал, что делает нечто неподобающее поведению хозяина со слугой – тянется коснуться Данстана, спрашивает, чего бы тот хотел сам.
Все слуги спали на лежанках у ног хозяев, и только Данстан спал на кровати с Грегори, обнимая его. Тому была хорошая причина – холодный воздух, проникающий сквозь лишённое ставен окно. Но Грегори всё время казалось, что Данстан, как и он, знает, что они спали бы так даже в адской духоте.
Все слуги в замке питались тем, что оставлял им господин. Грегори же уже через пару недель приказал Данстану брать на кухне две порции еды и на все вопросы отвечать, что наследник болен, и ему нужно много есть. На деле они всё делили пополам – и когда Грегори снова стал выходить во двор заниматься с мечом, отпрыгав час напротив чучела, он передавал оружие Данстану и наблюдал, как занимается он.
Седерик довольно быстро прислал ответ и заверил Грегори в своей готовности стать связующим звеном между ним и Воробьём.
Связующее звено Грегори было не нужно, напротив, он как можно скорее хотел установить контакт напрямую, но для начала Седерик вполне мог передать первое письмо.
Переписав его – вернее передиктовав – он приказал Данстану сжечь первый вариант. Во втором же значилось, что в полночь в третью ночь новолуния из бойницы будет сброшена верёвка, к которой люди Воробья смогут прикрепить своё письмо.
Верёвку тоже предстояло искать Данстану, но этот вопрос решился довольно легко – он стащил на конюшне моток бечевы, когда ходил проведать по просьбе Грегори коня. Конь застоялся без езды, о чём Данстан и сказал, вернувшись в башню и привязывая бечевку к ножке кровати.
В назначенное время верёвка была спущена вниз ещё с одним письмом, а через некоторое время рывки показали, что послание принято и мальчики получили ответ.
- Дарагой лорд… - Данстан хихикнул, зачитывая письмо вслух, но заметив, как насупился Грегори, тут же замолк, - рад вам памочь. Скажите, нужно ли вам что? Можем передать еду, оружие или что-то ещё. Вы наш господин и никто другой.
Дочитав, Данстан посмотрел на Грегори.
Тот встал с кровати и прошёл по комнате от стены до стены.
- Всё же хорошо, - удивлённо произнёс Данстан.
Грегори резко развернулся к нему лицом.
- Что смешного в письме? Что он назвал меня лордом?
Уголок губ Данстана пополз вверх, но он заставил его оставаться на месте.
- Нет! Просто он забавно перевирает слова…
Грегори резко метнулся к нему и замер, глядя прямо в глаза:
- Думаешь, если человек не умеет писать, это смешно?
Данстан моргнул и, не сдержавшись, расхохотался. Он не смог сдержать смеха, даже когда Грегори вздёрнул его на ноги и, хорошенько встряхнув за плечи, прижал к стене.
Грегори какое-то время сжимал его так, но, то ли поняв, что это не производит эффекта, то ли так и не придумав, что сделать ещё, отпустил и, отвернувшись, отошёл к окну.
Данстан, успокоившись кое-как, отложил письмо и подошёл к нему со спины, а затем опустил подбородок на плечо.
- Грегори, хочешь, научу?
Грегори шумно сопел, но не отвечал.
Данстан оплёл его руками, прижимая спиной к своей груди, и тут же обнаружил, как нарастает возбуждение. Он ничего не мог поделать с собой. Каждый раз ему казалось, что если Грегори заметит, как ведёт себя его тело, какие мысли посещают Данстана в отношении господина – разозлится ещё сильней. Но когда Грегори был таким, его невозможно было не обнимать, и любые желания уступали одному – желанию вернуть улыбку на его лицо.
- Это женское занятие, - буркнул Грегори, накрывая руку Данстана, оказавшуюся у него на животе, своей ладонью.
Живот у Грегори был горячий на ощупь и плоский, и если бы не смущение, Данстан обнимал бы его так гораздо чаще, чтобы ощутить эту приятную жёсткость под своей рукой.
- Ну не хочешь - не научу, - Данстан снова не смог сдержать улыбки.
- Хочу.
С того дня по несколько часов за вечер они в самом деле проводили, разбирая писание. Грегори сидел на кровати или на полу с книгой в руках, а Данстан у него за спиной – обнимая за пояс или нависая над плечом. Данстан читал слово по буквам, а затем целиком, а Грегори сначала повторял за ним, а затем стал произносить с ним хором, пока наконец не стал разбирать целые предложения. Читал и писал он пока хуже Доба Воробья, но процесс обучения ему нравился, и продвигалось дело хорошо.
Затем наступила зима – мокрые хлопья снега залетали в окно, и теперь уже в башне в самом деле можно было сидеть только в обнимку, закутавшись в плед в полуметре от очага.
Зато люди Воробья передали им через окно несколько шкур, которые можно было постелить на пол, ещё один кинжал и короткий меч, а также пару кошельков денег, применения которым Грегори пока не нашёл.
Он продолжал переписываться с Седериком и капелланом, но всё ещё надеялся, что скоро вернётся отец, и всё разрешится само собой.
Весной рыцари в самом деле стали возвращаться из Палестины, но свидетельства их о судьбе Роббера были противоречивы: одни говорили, что он погиб, другие – что попал в плен. Ясно же было одно – в ближайшее время сэр Роббер не вернётся в замок Бро.
========== Часть 27 ==========
- При-ми-те мо-и собле… со-бо-лез-но-ва-ния, мо-ло-дой лорд.
Грегори со злостью отшвырнул письмо. Он сидел на полу перед очагом и теперь, подтянув колени ещё ближе к груди, уткнулся в них лицом всего на секунду, чтобы тут же закусить губу и снова уставиться в пламя.
Данстан тихонько опустился на пол позади него и осторожно коснулся ссутуленного плеча.
Грегори не отстранился. Только сильнее закусил губу, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы.
- Господин, это ещё не точно…
Грегори покачал головой и сглотнул. Он накрыл руку Данстана своей и после долгого молчания сказал:
- Я его любил, - голос дрогнул. – Только двоих в своей жизни я любил. Тизона и его.
Грегори снова сглотнул и наклонил голову, позволяя волосам упасть на лицо и скрыть увлажнившиеся глаза.
Данстан опустил веки на секунду, а потом уткнулся лбом ему в загривок.
- Знаешь… - сказал он, - мой отец умер два года назад.
Грегори кивнул, но ничего не сказал, позволяя Данстану продолжать. Он слышал этот разговор и хорошо видел лицо Данстана, на котором не дрогнул ни один мускул при вести о смерти отца.
- Я не очень хорошо его знал… - сказал Данстан. – Но когда он впервые появился в моей жизни, я так много от этого ждал… Я думал, что моя жизнь изменится. Я стану наконец… свободным.
Данстан замолк. Грегори не мог находиться в этой тишине, потому что мысли атаковали его со всех сторон, и, качнув головой, чтобы прогнать их, он спросил:
- Стал?
Вопрос был глупым, но Грегори в ту секунду в голову не пришло, как уколет он им Данстана, почти всю свою жизнь проведшего взаперти. Тот стиснул зубы, зажмурился на секунду, но вслух сказал только: