Прощай, чужая земля (СИ)

Грегори молчал. Отец, очевидно, собирался снова отправить его в столицу и отговаривать его не было смысла.
Впрочем, отец почему-то не торопился объявлять ему фамилию нового господина. Он встал и, подойдя к Грегори вплотную, приподнял его лицо за подбородок. Грегори был ростом пока ещё чуточку ниже него, но уже унаследовал семейный чуть горбатый нос, который так нравился женщинам у отца, густые длинные волосы и пронзительные, чёрные как у матери, глаза.
- Грегори, я ухожу. Может быть, мы не увидимся больше никогда.
- Я понимаю, отец, - Грегори сглотнул и накрыл его руку своей рукой.
- Ты можешь дать слово, что не опозоришь меня?
Грегори молчал. Только закусил губу. На глаза навернулись слёзы, потому что отец всегда представлялся ему таким же нерушимым и неизменным, как стены замка Бро.
- Клянусь, - сказал он наконец.
И в ту же секунду хлопнула дверь.
- Вот, - сказал отец, - идёт твой новый лорд.
Грегори почувствовал, как у него холодеет в груди, и медленно обернулся – а потом так же медленно выдохнул, чувствуя, как сердце вновь восстанавливает ход.
- Сенешаль Тизон… - губы Грегори дрогнули, почти расплылись в улыбке. Тизон Ковингтон был давним другом отца и обитал в замке столько, сколько Грегори помнил себя. Он был Грегори ближе дяди и любого из старших родственников, кроме, разве что, самого отца.
- Тизон возьмёт на себя заботу о тебе. А замком в моё отсутствие будет править Генрих – до тех пор, пока ты не повзрослеешь и не примешь рыцарский обет. От тебя зависит, насколько скоро это произойдёт. Ты понял меня, Грегори? – сэр Роббер так же бесцеремонно, как и несколько минут назад, повернул голову Грегори за подбородок к себе.
Грегори медленно кивнул.
- Тогда клянись, - приказал сэр Роббер и подтолкнул его к Тизону, стоявшему в паре шагов от него. Грегори послушно опустился на одно колено и произнёс клятву. Новость об отбытии отца подействовала на него фатально – сейчас он был готов на всё.
Роббер де Вьепон собрал отряд из пятидесяти рыцарей, забрав ровно половину из них, и столько пехотинцев, сколько пожелало отправиться с ним. Причину своего решения он сыну так и не объяснил – зато показал документ, запечатанный сургучом, который должен был подтвердить право Грегори наследовать замок в случае, если сэр Роббер так и не вернётся живым.
Его провожали втроём – не считая многочисленной челяди: брат, Генрих Вьепон, друг, Тизон Ковингтон, и сын – Грегори Вьепон.
Не успело войско сэра Роббера скрыться за горизонтом, как Генрих, не оборачиваясь и глядя удаляющимся рыцарям вслед, произнёс:
- Не лезь ко мне под ноги, Ковингтон.
Ковингтон дёрнулся и пристально посмотрел на нового лорда, но не ответил ничего. Вспрыгнул в седло и подав Грегори руку, помог забраться к себе за спину, а потом дал шпоры коню.
Служить Тизону Грегори нравилось куда больше, чем незнакомым графам в далёкой столице – почти как отец он ежедневно занимался с ним, учил кормить сокола, которого сам же и подарил следующей весной, владеть мечом и носить доспех. Как и граф Оксфордский он приказывал прислуживать себе за столом, но делал это скорее для порядка, чем в самом деле от того, что нуждался в прислуге. Можно сказать, что Тизон баловал его - и к тому же покрывал все мелкие грешки, которых у Грегори хватало с лихвой – всё так же он продолжал бегать через границу и воровать шотландский скот, всё так же носился по окрестностям на коне, в одиночестве наслаждаясь свежим ветром, запахом вереска и лёгкими шорохами полей и холмов.
В столице Грегори был как в тюрьме – здесь он был свободен, иногда даже слишком. Настолько, что не замечал вокруг ничего.
Прошло почти полгода с ухода отца, прежде чем он впервые услышал про набеги шотландцев, которые, оказывается, тоже воровали скот. Какой-то крестьянин пришёл к Генриху просить о защите, но тот ответил отказом, обосновав это тем, что тот не уплатил налог. Грегори в этот момент стоял за плечом у Тизона и видел, как тот нахмурился, но не сказал ничего.
- Разве мы не должны защищать свою землю? – спросил Грегори у Тизона уже потом.
Тот ответил не сразу, как будто бы надеялся, что мальчишка забудет о своём вопросе, но Грегори всегда получал своё, и в конце концов Тизон сказал:
- Должны, но… Твой отец забрал половину войска. Вряд ли мы справимся с Армстронгами сейчас. Тем более, когда Элиоты у них за спиной.
- Армстронги? – переспросил Грегори.
- Клан, что обитает по другую сторону границы от нас. У шотландцев всё не так. Нет маноров и лендлордов, только… дикие воины. Вот и всё.
Грегори нахмурился. Он видел шотландцев несколько раз – те казались ему странными, но дикими он не мог бы их назвать. И дрались они очень даже ничего.
- Что значит клан? – спросил он.
- Клан… - Тизон задумался, - род. Но не совсем род. Представь, что в наш род входили бы все крестьяне, все кто зависит от нас. И представь, что мы могли бы объявить войну другим замкам. Даже королю.
- Это значит, что Элиоты могут объявить войну Армстронгам, - предположил Грегори.
Тизон внимательно посмотрел на него.
- Да, может быть, - сказал он. – Но вряд ли твой дядя решится пойти с ними на переговоры.
- Решится, если предложишь ты.
Тизон рассмеялся.
- Генрих – не твой отец, Грегори. Ему плевать на всё, что я ему скажу.
- Но ты сенешаль. Он должен слушать тебя.
- А он не слушает, - Тизон пожал плечами. – Он лорд. И может всё.
Грегори больше не заговаривал о шотландцах и не задавал вопросов, довольствуясь тем, что слышал в зале, стоя у Тизона за спиной. А ближе к концу весны набеги участились настолько, что и сам Генрих решил наконец собрать совет, состоявший из него, сенешаля, главы ополчения и казначея.
- С шотландцами бесполезно воевать, - говорил казначей, младший брат Генриха и Роббера, Джон Вьепон. – Ты им в нос, они тебе в бок. Они уже не те, что были раньше. Их будет не так просто выкурить из крепостей, которые мы же и научили их строить.
- И у нас нет людей, - поддержал его глава ополчения, Седерик. – Слишком поздно, мой лорд. Крестьяне бегут. Сейчас мы уже не соберём никого.
- Скажи им, - Грегори толкнул Тизона в бок, и тот сердито посмотрел на него. Будущий барон позволял себе много и скрывал это слишком просто, будто напрашивался на хорошую порку, но Тизон всё равно продолжал баловать его. – Скажи! – упрямо повторил Грегори.
- Сенешаль Тизон?
Тизон поджал губы на секунду, потом быстро произнёс:
- Нужно заключить договор с Элиотами.
На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Тизон глубоко вдохнул и продолжил:
- Нужно разжечь войну между кланами. Зажмём Армстронгов в тиски. Если Элиоты ударят им в спину, то могут рассчитывать на обширные земли по ту сторону от границы…
- А если Элиоты не захотят иметь с нами дела вообще? Или, лучше того, объединятся со своими братьями по языку и направят войско против нас?
Тизон только пожал плечами.
- Ты спросил, я сказал, - ровно ответил он.
В тот день совет разошёлся, так и не решив ничего, а на следующее утро Генрих приказал послать гонца к Элиотам, чтобы предложить им мирный договор.
Ещё через неделю гонец вернулся и принёс оскорбительный отказ – что никак не могло улучшить настроение наместника. Набеги продолжались, крестьяне готовы были взбунтоваться, и в самом начале лета Генрих приказал начать сборы, рассчитывая до середины лета выдвинуться в поход.
========== Часть 17 ==========
Шло лето 1217 года, и Данстану, сыну Брайнена Элиота и Элизабет Уоркли, уже исполнилось четырнадцать, когда жизнь его, во второй раз за то время, пока он помнил себя, и в третий с его рождения, сделала крутой поворот.
Первый поворот Данстан не помнил, потому что тогда ему не исполнилось ещё и года. Об этих событиях ему рассказывал брат Мартин много позже: о том, как его мать, довольно знатная саксонская дама и уже три года как вдова барона Уоркли, явилась в аббатство Дандренон под покровом ночи и слёзно просила взять на воспитание младенца, не спрашивая, кто его отец.