Прощай, чужая земля (СИ)

Грегори заметил, что Дэниэл стал чувствовать себя будто бы свободней – хотя и раньше стеснительным его трудно было назвать, но внутри у него будто бы сидел какой-то болезненный зажим, движения были отрывочными и резкими, будто каждое причиняло боль. Сам же он был словно не здесь, сидел глубоко внутри того парня, что смотрел на Грега, как в толстой хитиновой скорлупе. Теперь Грег отчётливо видел, что Дэниэл на самом деле здесь. Он улыбался, и улыбка его была открытой, немного даже циничной, а на самом дне серо-зелёных глаз таилась злость. Удерживать с этим Дэниэлом дистанцию было невыносимо тяжело. Грег всё ещё был хозяином квартиры, но не был хозяином для него – зато сам, похоже, всё глубже запутывался в сетях.
Закончив накрывать на стол, Дэниэл, всё ещё завёрнутый в одно только полотенце, устроился на стуле, опершись одним локтем о стол и вытянув ноги вперёд. Грегу вдруг захотелось поцеловать его – и желание это было настолько невыносимо, что он в очередной раз сдался. Поставил чайник на стол и, присев к Дэниэлу на бедро, поймал его губы. Руки Дэниэла тут же обвили его спину, и на какое-то время они снова выпали из реальности, рискуя опять потерять драгоценный индийский чай.
- Всё, - выдохнул Грег разочарованно и, встав, переместился на другую сторону стола.
Чай они пили молча, а затем Грег всё-таки счёл необходимым пояснить.
- Дэниэл, это ничего не меняет. Мы оба давно уже знаем, что между нами происходит. Ты получил последнее подтверждение – я получил его уже давно.
- Когда? – тут же спросил Дэниэл.
Грег качнул головой.
- Неважно. Важно то, что… - он глубоко вдохнул. – Проклятье, я не знаю, как тебе объяснить. Было бы куда проще не говорить ничего.
- Как всегда, - Дэниэл со звоном опустил чашку на стол и, встав, подошёл к окну. Приник к нему лбом, разглядывая город далеко внизу.
- А знаешь, - после долгой паузы сказал он, - я не требую, чтобы ты рассказывал о прошлом. Я всегда думал, что хочу вернуться в тот мир… Но ведь ты прав. Нам уже никогда не вернуться туда.
Грегори кивнул.
- Оказалось, - продолжал Дэниэл, не глядя на него, - что мне не так уж нужен тот мир. Мне нужно главное, что было в нём – мне нужен ты.
Грегори на секунду прикрыл глаза, а затем снова посмотрел на него.
- Когда мы летели из Вены обратно в Лондон… Знаешь, что я больше всего хотел нарисовать?
- Меня, - хрипло произнёс Грег и тут же прокашлялся.
Дэниэл покачал головой и, чуть улыбнувшись, бросил на него косой взгляд.
- Это само собой. Я хотел нарисовать Вену. Понимаешь?
Дэниэл повернулся к нему и, шагнув, сам пристроился к Грегори на бедро. – Ни прошлое, ни свои сны. Впервые в жизни я хотел нарисовать то, что видел на самом деле. То, что показал мне ты.
Грегори молчал, и Дэниэл тоже замолк ненадолго и отвернулся.
- А потом… всё опять потеряло смысл. Я не продержался и двух дней. Если бы ты не приказал мне тебя не искать – я прибежал бы сразу же. Это просто нестерпимо – быть без тебя. И с каждым разом всё хуже. Я напоминал себе, что как-то жил до тех пор, когда увидел тебя в первый раз… но это не помогало. Я не понимал, как можно было так жить. Я не понимал, зачем нужны люди, которые окружают меня. Осенью, когда ты уехал, я начал думать, что схожу с ума. Никогда больше не заставляй меня испытывать это, Грег. Прошу тебя.
Грег не ответил. Лишь опустил руки ему на плечи и прислонился к плечу лбом.
- Я знаю, тебя бесполезно уговаривать… Просто хочу, чтобы ты понял меня.
- Ты не знаешь, что делаешь со мной.
Дэниэл покачал головой и на секунду тоже склонил голову, прижимаясь к Грегу – к виску виском. Потом снова выпрямился и продолжил.
- Я хочу, чтобы ты сделал меня частью этой жизни, Грег. Чтобы ты впустил меня в неё.
Грег нервно рассмеялся и, запрокинув голову, посмотрел ему в лицо.
- Ты давно уже занял её. Почти целиком. Я только и делал, что ходил за тобой весь последний год.
- Но ведь теперь в этом нет нужды? Я здесь. Я люблю тебя, Грег. Я никуда не уйду, что бы ты ни придумал… что бы ни было в прошлом. Не хочешь говорить о нём – не надо. Я хочу узнать тебя здесь. Чем ты живёшь?
Грегори откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на него. На губах его заиграла улыбка.
- Думаешь, что можешь себе это позволить? – Дэниэл улыбнулся, будто перехватывая его улыбку своими губами.
- Да. Кое-что, – Грег провёл ладонями по бокам Дэниэла, - если ты обещаешь не спрашивать меня о том, о чём я не хочу отвечать. И делать всё, что я тебе говорю.
- Как всегда, - Дэниэл наклонился и снова накрыл своими губами его.
========== Часть 15 ==========
- Ты уже познакомился с Эссексом? – спросил Грегори, полуоборачиваясь к Дэниэлу, идущему следом за ним.
В первый раз они приехали в клуб верховой езды, где Грегори занимался с шести лет – сначала как простой ученик, затем как юниор, и вот уже четыре года – как полноценный член клуба, расположившегося в Уимблдоне.
Грегори не очень нравилась та атмосфера, которая царила здесь. Зато он любил лошадей - несколько кругов по ипподрому вполне могли восстановить душевное равновесие, утраченное за время, проведенное в городе.
Теперь, когда рядом с ним за его плечом стоял Данстан, Грегу казалось, что он погружается в какое-то новое - и одновременно старое, давно забытое чувство – что тебя не ударят со спины. Здешнее общество могло быть ему неприятно, но он был здесь не один. И, чуть повернув голову, он увидел в глазах Данстана отражение собственных чувств – они были здесь вдвоём, и все остальные не могли им навредить.
- Я уже ездил к Чарльзу Блаунту, - сказал он и нахмурился. – Даже начал рисовать, но у меня нет уверенности, что он не передумает, Грег.
Грег улыбнулся краешком губ.
- Не волнуйся. Если он откажется, картину куплю я.
- Это не совсем то, чем мне хотелось бы зарабатывать на жизнь – продавать картины тебе.
Грег не ответил ничего. Ситуация получалась идиотская, и это понимали оба – Грегори в самом деле хотел видеть картины Дэниэла у себя. Ему было всё равно, как давно они нарисованы и насколько удачно получились. И причина здесь была не только в личном отношении к Дэниэлу – в волнах тумана, плывущих то над речной заводью, то над озером, он видел то, что могли видеть только они двое – рассветы у стен замка Бро. Но Дэниэлу нужно было встать на ноги, и Грег это отлично понимал.
Ещё один вопрос возник к вечеру того дня, когда Грегори вернулся из Бро – он сам, первый, спросил, будет ли Дэниэл перевозить вещи, и тот, не колеблясь, ответил «да». Однако, если перевести вещи было бы легко, то рисовать в доме Грегори Дэниэл не мог. Пришлось подыскать место, которое годилось бы под студию – для этого Грег снял небольшое помещение в паре кварталов от дома, но ни ему, ни Дэниэлу не нравилось, что студия будет находиться так далеко. Дэниэл вместо того, чтобы рисовать набело, как он делал это обычно, всё время задерживался дома, чтобы сделать лишний набросок грифелем, в котором уже не было нужды, пока Грег пытался войти в ткань и начать писать.
Грегори, в свою очередь, когда отвозил его в мастерскую, стал брать с собой ноутбук, с которым и оставался сидеть в углу, набрасывая не очень-то нужные для дела черновые варианты текста. Так уже можно было существовать, и Грег предчувствовал, что этот год в любом случае пройдёт более продуктивно, чем прошлый, который он просто проторчал, наблюдая за Дэниэлом издалека.
Близость Дэниэла наполняла краски Парижа новым смыслом, близость Грега придавала новые краски туману у стен замка Блорни.
Одновременно Дэниэл не переставал напоминать Грегу об обещании ввести его в свою жизнь – которую сам Грег порядком уже успел позабыть. Было две вещи помимо работы, которыми он хотел бы снова начать заниматься теперь, когда не он следовал повсюду за своим безумием, а безумие следовало за ним – это фехтование и верховая езда. К тому же отец звал его к себе на выходные раз в пару недель – но вести Дэниэла в Камбрию Грег не хотел до последнего, слишком много там было того, что могло бы причинить ему боль. Ещё отец требовал, чтобы он довёл до конца процесс, начатый пару лет назад, и защитил докторскую, но это пожелание уже вовсе отходило на второй план – если что-то Грегори и мог сейчас писать, то уж точно не научный труд.