Парикмахерия

 -- Погодите. А эти-то где? Ну, разбойнички. 
 Ивашка поднял меня на ноги, прислонил к двери, стряхнул чего-то с рукава. Виновато, не поднимая глаз, сообщил: 
 -- Прости, господине. Порезали мы их всех. Ты как заорал "Атака". Ну мы и... Ни одного гожего не осталось. Эх. Темно. Да ещё с этими сиволапыми... То орут да плачут, то - полон режут. Ладно, ты уж его сильно не наказывай - горе у парня. 
 
 Вот такой был мой первый бой. Первый раз я собрал и привёл людей своих биться с чужими людьми воинскими. Первый раз придумывал как ворогов победить, а своих сохранить. Ни храбрости какой, ни хитрости или выучки воинской мною явлено не было. Никакого геройства или отваги особенной. Страх был да несуразица, кровища да грязища. Многому меня тот бой научил. И ведь и раньше знал. А вот - на вкус попробовал. И что бить надо ворога не откуда ждёт, да не когда ждёт. И что неук в бою не сколько подмога, сколько - забота. И какой он - страх смертный, от коего и руки-ноги слабнут, и в голове будто перина пуховая. 
 С той поры не люблю я похвальбы воинской. Ратное дело - грязное. И для душ человеческих, и для тел, и для вещей разных, хоть воинских, хоть мирских. Худое дело, тошное. Но вот же беда - не прожить без него. И коли хочешь, чтобы крови было менее - труда положи более. Потов реку целую надобно пролить, чтобы кровь людей твоих лишь малым ручейком источилася 
 
 
Конец двадцатой части 
 
 
copyright v.beryk 2012, 2013