Прекрасный инстинкт (ЛП)

— Неэмоциональный — самое последнее слово, которое я бы использовала по отношению к тебе.
— Теперь это самое последнее, что я ощущаю. Это было как: зачем раскачивать лодку, когда Катарина не ждет меня в воде?
— Артуро, — шепчу я.
Я люблю этот фильм. Мы так похожи!
— Да, совершенно верно, — бормочет он, довольно улыбнувшись от того, что еще что-то родственное проявилось между нами. — Я не лгал. Мы говорили «я тебя люблю» давным - давно. Я не входил в ее тело и вел себя, будто все превосходно, только чтобы отделаться. Мирно сожительствовал так же, как и она. Вот мы и на месте.
Он легко опускает меня вниз, придерживая за бедра, пока я не восстанавливаю равновесие.
— Ты примешь душ, а я позабочусь обо всем остальном. И, эй, — он накрывает мою щеку, проводя большим пальцем по моей нижней губе, — мне так чертовски жаль насчет произошедшего сегодня. Я должен был привести тебя в чувство, и я видел по ТВ, что это работает. Я бы никогда не сделал тебе больно.
— Я знаю это.
Так же уверена в этом, как в смерти и налогах. 
— Давай никогда больше не будем говорить об этом, — я выставляю мизинец, и он переплетает свой с моим, давая обещание, а затем целует место, где они соединяются, — и ты не храпишь.
Теперь уже я ему подмигиваю и поднимаюсь перед ним в автобус.
Объявился Джаред, окруженный мрачной аурой, так и говорящей «не связывайся со мной». Только после его возвращения мы узнали, что он проводил Ванессу в аэропорт. Она достаточно долго отсутствовала на учебе и работе, так что Джаред оплатил ей билет на самолет, и он не испытывал счастья по поводу ее отъезда.
После краткого объятия с ним, я иду прямиком в душ, в котором экстренно нуждаюсь. Когда я возвращаюсь, они уже все обсудили и построили планы на сегодняшний вечер. Здесь, в этом процветающем метрополисе Дуглас (Вайоминг), концертная площадка вмещает около шестидесяти человек максимум, поэтому Ретт и Джаред собираются провести что-то вроде акустического концерта.
Тем лучше для меня.
Ретт по-прежнему не разговаривает со мной, хотя знает, что я плохо себя чувствую или что-то в этом роде, и это ранит. Скверно. Обеспокоенный Коннер окружил меня любовью и предложил свою кровать, пока он и Брюс ушли поиграть в боулинг и где-нибудь перекусить, оставляя Кэннона присмотреть за мной. Знаю, говорят: «не буди спящего пса», но у меня никогда не было собаки, поэтому я наступаю.
— Эй, Ретт, перед твоим уходом, могу я поговорить с тобой? — спрашиваю я его.
— Конечно. Что случилось?
Это звучит холодно и бесчувственно, не как наши обычные взаимоотношения, и я уже подготавливаю себя к борьбе. Но Коннер ушел и его не будет какое-то время, поэтому я готова пойти на это в случае необходимости. Джаред улизнул в ванную, чтобы подготовиться, а Кэннон остался на месте, жестко стиснув зубы и скрестив на груди руки.
— Я думала, мы все обсудили и согласились, что все хорошо? — начинаю я, отчаянно цепляясь за свою храбрость, когда он расхаживает взад и вперед передо мной, словно лев в клетке, готовый зареветь. — Почему мы возвращаемся к злости, и ты не разговариваешь со мной, Ретт?
— Я не злюсь на тебя, Лиз, я зол за тебя. Ты случаем не игнорировала звонки своего отца? — спрашивает он меня, вскинув брови.
— Конечно, я всегда избегаю этого ублюдка до тех пор, пока больше не могу игнорировать просьб Коннера. Ты знаешь это.
— Что ж, теперь он звонит мне. Беспрестанно. Я подумал, что это слишком странно, поэтому ответил.
Он подходит и садится рядом со мной, одну руку обернув вокруг моих плеч, а другой берет мою ладонь. Кэннон не сдвинулся с места, просто молча наблюдает.
— Я не уверен, что это не будет слишком прямо сейчас. Слышал, у тебя был трудный день, поэтому я пытался держаться подальше. Но тебе необходимо знать. Хочешь немного подождать, прежде чем я расскажу тебе остальное или…
— Знаешь, когда люди оставляют тебе сообщение на голосовой почте и говорят «перезвони мне, я должен сказать тебе кое-что очень важное!». Все, что они должны были сделать, действительно рассказать тебе все прямо сейчас, но вместо этого, они оставляют тебя в подвешенном состоянии и неведении, заставляя волноваться. Именно это ты прямо сейчас и делаешь. Просто скажи мне.
— Он помолвлен, твой отец.
— И? — произношу я, скрепя зубами, не сумев скрыть отвращения.
— И по всей видимости, у этой женщины есть дети, и твой отец участвует в новой предвыборной гонке. Я не слушал, в какой именно, но он хочет, чтобы его сын вернулся домой и встретился с его новыми братом и сестрой. Они планируют семейное путешествие на Гавайи на две недели и хотят взять Коннера с собой.
— ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!
В окнах дребезжат стекла, Ретт потрясенно отшатывается в сторону, в то время как Кэннон устремляется к нам, явно находясь в режиме защиты, и в этот же момент вбегает сбитый с толку Джаред.
Кэннон сгребает меня в объятия и усаживает на колени быстрее, чем я могу оттолкнуть его.
— Лиззи, пожалуйста, дыши ради меня, — умоляет он.
— Ретт, приятель, расскажи мне, — настойчиво просит Джаред, желая быть в курсе происходящего.
— Давай, вперед, — я гримасничаю и небрежно взмахиваю рукой, предоставляя Ретту слово. — Мне все равно. Говори об этом сколько хочешь, этого не произойдет.
Как можно разыгрывать из себя «семью», если только один из твоих детей присутствует?
И как он убедил кого-то выйти за него после того, как они поделились друг с другом своим прошлым? Он должен был рассказать ей, что его жена умерла в кровати в возрасте сорока трех лет, и не было никакого вскрытия, его сын проснулся однажды с кровоизлиянием в мозг, и теперь ему необходим особый уход, а дочь ненавидит его и строит планы, чтобы засадить его в тюрьму или убить. «Согласна» не было бы следующим словом, произнесенным нормальной здравомыслящей женщиной. Это значит, что она такая же долбанутая и злая, как и он, и НЕ ПРИБЛИЗИТСЯ К МОЕМУ БРАТУ НИ НА ШАГ!!
— Лиззи, прямо здесь, мои глаза, милая.
Кэннон поворачивает мою голову, настойчиво требуя, чтобы я вышла из забытья и посмотрела на него.
— Вдох для меня, — он делает паузу, — выдох для себя. Еще раз, вдох для меня, — он улыбается мне, — выдох для себя. Хорошо, теперь…
— Что это за гипнотическое дерьмо? Научи меня тоже. Я на взводе с тех пор, как получил звонок, — Ретт бродит туда-сюда, запуская трясущуюся руку в волосы.
— Это называется дыхание, бро. Я научу тебя позже, а теперь закрой свой рот, — произносит Джаред.
— Прости, Кэннон, пожалуйста, продолжай.
— Я собирался спросить Лиззи, может ли ее отец сделать это? С юридической точки зрения, по договоренности или что-то в этом роде. Имеет ли он такую возможность?
— У него есть двадцать четыре часа каждый второй праздник, десять выходных и единый двухнедельный блок. Поэтому да, он может. Он едва использовал столько-то своего времени и никогда не заботился об этом. Он просто пользуется шансом продемонстрировать приверженность семейным ценностям, — я резко показываю пальцами кавычки так, что у меня белеют костяшки, — во время своей кампании. И, возможно, показать новой женушке, что он пытается, а я создаю проблемы. Не важно, он не увезет Коннера из штата на две недели с людьми из какой-то замещающей семьи, вероятно Мэнсона, которых я не знаю. Я уеду, заберу Коннера и сбегу прежде, чем допущу это.
— Ну что ж, сегодня мы ничего не сможем решить, — заключает Кэннон и напряженно выдыхает. — Вы, ребята, идите на выступление. Лиззи необходима ночь основательного спокойного отдыха, а утром мы перегруппируемся. Как вам такой расклад?
Он смотрит на каждого из нас в ожидании одобрения или более лучшей идеи.
Мы все соглашаемся, кивая без особого энтузиазма и бормоча согласие, и я устало тащусь в комнату Коннера, пока они собираются и направляются на выход.