Чужой сын

— Я не виню тебя за то, что ты сделала, Дэйна. Ты храбрая. Глупо было пытаться наказать себя, но это был смелый поступок. И вообще, жаль, что у Макса не было больше таких хороших друзей, как ты.
Эта девочка носит ребенка ее сына. Кэрри хотелось бы, чтобы малыш вошел в ее жизнь. Справедливость все-таки восторжествовала. Убийцу арестовали. Ее сын просто подвернулся под руку шпане. Пополнил статистику преступлений. Кэрри не могла с этим смириться, но надеялась, что когда-нибудь боль ослабеет.
— Ты все еще хочешь помочь мне с моим проектом? — спросила Кэрри.
Она собиралась построить молодежные центры в самых бедных районах Лондона. Каждый из этих центров назовут именем погибшего подростка. Первый центр будет носить имя Макса.
— Конечно, хочу. У меня экзамены на следующей неделе. Не знаю, как я их сдам, ну, после всего… но я все равно буду сдавать. А когда родится ребенок, я буду вам помогать. Вам ведь нужен кто-то, кто знает, чего хотят подростки.
«Никакого настольного тенниса и всяких дурацких игр, — сказала Кэрри своим спонсорам на презентации. — Мы создаем центры для уличных подростков, а потому это должно быть очень модное и крутое место. Компьютеры, кафе, музыка, ролики напрокат, психологи, с которыми можно поговорить, место, где можно переночевать в случае чего».
— Милая, вот новый адрес отца Макса. Броуди переехал на прошлой неделе. Я знаю, ему было бы приятно, если бы ты изредка сообщала ему, как у тебя дела.
— Хорошо. — Дэйна не скрывала, что хотела бы поддерживать связь с ними обоими, особенно после того, как родится ребенок. Они не знали, кто это будет, мальчик или девочка, да и никого это не волновало. Ребенок — часть Макса, и это главное. Кэрри собиралась сделать все, чтобы Дэйна и ребенок ни в чем не нуждались.
— Давно пора, верно? Броуди поселился около университета. Фиона наконец-то убедила его выбрать приличный дом. Рядом парк… Честно говоря, я подозреваю, что у них что-то назревает…
Вдруг Дэйна прижала руку к животу.
— Что такое, девочка? — Кэрри вскочила. С этим ребенком ничего не случится. Никогда!
Но Дэйна улыбалась.
— Эта маленькая обезьянка пинает меня, словно я футбольный мяч. Вот. Потрогайте. — Она взяла руку Кэрри и положила себе на живот. Кэрри удивилась, какой он твердый на ощупь. — Вот сейчас… сейчас… Вот! Чувствуете?
— О боже, да… — прошептала Кэрри. Она не станет плакать. Только не на глазах у Дэйны. Она оставит слезы на потом, когда поднимется в комнату Макса, прочитает молитву, зажжет свечу и скажет ему, как и полагается матери, что он — лучший сын на свете.