В одну реку дважды (СИ)
Был он в черной кожаной куртке, которую вскоре снял, оставшись в одной футболке. Пару раз я ловила на себе его любопытный взгляд, от которого меня кидало в жар, и горели уши. Наваждение прямо какое-то. Опять зазвучала музыка, меня пригласили танцевать. Я оглянулась. Незнакомец стоял в дверях и смотрел, как я пытаюсь исполнить с партнером что-то французско-народное. Потом улыбнулся, сунул сигарету в рот, чиркнул зажигалкой, тряхнул головой, откидывая со лба темную волнистую прядь, сделал затяжку, улыбнулся опять, мне показалось, что именно мне, никому больше, и исчез.
Тут все во мне замерло, сердце ухнуло куда-то вниз и дыхание на секунду остановилось. К счастью музыка кончилась, и я бросилась к двери сломя голову, выбежала на улицу, едва не сбив стоящие на тротуаре, маленькие круглые столики и плетеные стульчики, и чуть было не врезалась в спину парня. Он обернулся и раскинул руки, остановив мой разбег. За его спиной стояла черно-серебристая «Хонда».
– Простите, – пискнула я, делая шаг назад, но было поздно: руки его уже сомкнулись за моей спиной.
– Я ждал тебя, – улыбнулся он.
Ну, вот это уж слишком! Наглый самоуверенный тип! Я вспыхнула и опять попыталась вырваться.
– Убери руки, – прошипела я.
Он послушно развел руки в сторону, я сделала шаг назад и… остановилась.
– Не бойся, – подбодрил меня парень, – я не кусаюсь.
– Ты уже уходишь? – глупо спросила я.
– Уезжаю, – кивнул он на мотоцикл.
Я вытянула шею и посмотрела за его спину. Видно что-то такое отразилось на моем лице, отчего он понимающе улыбнулся.
– Тебе нравятся мотоциклы?
Я кивнула и подошла ближе. Провела рукой по блестящей хромированной поверхности, потрогала черное кожаное сиденье и вздохнула завистливо. За спиной раздался его тихий смех. Повернув голову, совсем близко я увидела его глаза – карие с желтыми искрами, вспыхнувшими от света уличных фонарей. Он наклонился и легонько коснулся губами моих губ. От неожиданности я обомлела и впала в ступор.
– Хочешь покататься по ночному городу? – спросил он, и, не дожидаясь ответа, оседлал железного коня и кивком головы указал мне на место позади себя. Секунду я медлила, а потом… сделала самую глупую вещь за всю свою недолгую жизнь – уселась сзади.
– Держись крепче, – бросил он мне через плечо и надел на голову черный блестящий шлем. Хонда коротко рыкнула, как застоявшийся на месте дикий зверь и рванула в ночь.
Я прижалась к широкой спине, сцепила руки вокруг его талии и зажмурила глаза. Мы неслись по ночному городу. Мимо мелькали улицы, проспекты, памятники. Вот слева вдалеке показалась и исчезла Эйфелева башня, где-то сзади остался Нотр Дам, скрылась за поворотом Сена. От ветра из глаз текли слезы, я прятала голову за его спину и улыбалась во всю ширину рта глупой бессмысленной улыбкой идиотки, которая катит по чужому городу, в чужой стране, в неизвестном направлении, с незнакомцем, который даже не назвал своего имени. И никогда раньше, ни потом, я не была так счастлива, как в эти минуты бешеной езды на мотоцикле в неизвестность. «Ну и пусть, – думала я, – ну и пусть».
Утро ворвалось в мой сон гудками авто, людским гомоном и жуткой головной болью. Я приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась: яркое солнце пробивалось сквозь жалюзи. Натянув одеяло на многострадальную больную головушку, я позвала: «Вилька, воды… принеси». Вернее, это мне показалось, что позвала, а на самом деле – так, булькнуло что-то в горле. Тишина. Кто-то вошел в комнату, я высунулась и тут же сунулась обратно – голый мужчина энергично растирал полотенцем мокрую спину. «О-о!», – воскликнула я про себя. Память возвращалась фрагментами. Вот я мчусь на мотоцикле, прижимаясь к кожаной спине, вот мы гуляем по ярко освещенному бульвару, а я смотрю на него идиотскими глазами влюбленной кошки, потом пьем вино где-то в кафе, вернее я пью шампанское, а он курит, смотрит на меня и улыбается. Потом поднимаемся по гулкой чугунной лестнице – кажется, ей не будет конца – вот он подхватывает меня на руки… А потом…не помню, что потом, ничегошеньки…Ужасно! допилась, допрыгалась, докатилась…
Тем временем, мужчина подошел к постели, прервав тем самым борьбу с амнезией, и стянул одеяло с моей головы. «Привет», – я попыталась улыбнуться и сесть, но неудачно. Господи, ну и вид у меня, наверное – тушь размазалась, волосы всклокочены – да уж… И одежда…а где одежда? Скосив глаза, я разглядела на себе белую мужскую футболку. Ну, хоть не голышом, уже легче. «Доброе утро», – прошептала я, почему-то, по-русски. Я опять попыталась приподняться, но тут он прижал меня к подушке и стал всматриваться в мое лицо, пристально и серьезно. Потом убрал руки и спросил: «Сколько тебе лет?». Я покраснела – без косметики и тряпок я и правда выглядела не серьезно.
– Мне уже есть восемнадцать.
– Ну, слава богу, а то уж я испугался…
– Я пить хочу
– Конечно, я сейчас.
Я посмотрела ему вслед, под гладкой загорелой кожей рельефно перекатывались бицепсы, трицепсы и прочие мышцы. Офигеть! Он вернулся со стаканом, в котором пузырилась прозрачная жидкость.
– Аспирин, – пояснил он.
– Спасибо, – я выпила, откинулась на подушку и закрыла глаза. Как ни странно, в голове прояснилось, и колокольный звон утих. Я села и покрутила головой, проверяя, не вернется ли он опять. Но ничего такого не произошло. Осторожно встав с кровати, я прислушалась – на кухне гремела посуда. Ага, следующий этап – кофе в постель. Где же тут ванная? Как будто услышав мои мысли, он крикнул: «Налево, первая дверь».
Я прошмыгнула в указанном направлении и, первым делом, бросилась к зеркалу. Удивительно, но лицо было, хоть и бледным, но абсолютно чистым. Открыла кран. Звук льющейся воды вызвал новое воспоминание: вчера я принимала душ. На стенке висел махровый халат. Недолго думая, я напялила его и почувствовала себя гораздо увереннее. По кухне разливался кофейный аромат, ночной незнакомец сидел за столом и мастерил огромный бутерброд. Так, понятно – кофе в постель не будет. Увидев меня, он махнул бутербродом:
– Садись завтракать, кофе готов.
Я присела и стала разглядывать своего визави. Тот увлеченно мазал булочку какой-то гадостью, не обращая на меня никакого внимания. Мокрые волосы, откинутые назад, черные и чуть волнистые, открывали большой гладкий лоб. Рельефные губы, тонкий нос с горбинкой. В лице просматривалась легкая асимметрия. Он поднял глаза. Вчера они показались мне карими. Нет, они были не карие, скорее желто-зеленые, какие-то очень хищные глаза, они, наверное, подошли бы какому-нибудь жутко плотоядному зверю в саванне. Очень опасные глаза, с тоской подумала я. Сейчас эти глаза смеялись, в них искрились желтые веселые точки.
– Осмотр закончен? – спросил он и протянул мне бутерброд.
Я вздохнула и сокрушенно покачала головой:
– Удивительно, но я даже не помню, как тебя зовут.
– Ничего удивительного. Это не страшно. Меня зовут Эрик.
Я кивнула и вдруг похолодела – чего еще из того, что было ночью, я не помню? Кофе (невероятно горячий и терпкий) я выпила, съела этот огромный сандвич, и почувствовала себя почти человеком. Почти, потому что, запоздалое раскаяние уже завладело моей душой. Мне было мучительно стыдно: переспать с первым встречным французом, да мало того, еще и не помнить об этом. Так, бежать без оглядки и забыть все как страшный сон. Хотя, сказать честно, уходить мне никуда не хотелось. Чем больше я смотрела на него, тем больше он мне нравился.
Неправильные черты лица, эти странные глаза, выпуклая мускулатура и прочее… Черт возьми, да это же просто проекция моих детских грез. В детстве, начитавшись пиратских романов, я начала мечтать о таком вот корсаре, грозе морей и океанов. Для полного сходства ему не хватало лишь черного платка на голову. Эрик протянул руку и налил мне еще одну чашку кофе. Потом достал сигареты и протянул мне пачку. Я отрицательно мотнула головой.