Двор Тумана и Ярости (ЛП)

Я почувствовала, что даже Рис замер от моих слов.
— Это ты отказался от меня, — сказала я чуть громче. — Ты был моим другом. И ты выбрал его — выбрал повиноваться ему, даже когда видел, что его приказы и правила делают со мной. Даже когда ты видел, как я чахну день ото дня.
— Ты просто не представляешь, насколько шаткими были те первые несколько месяцев, — рявкнул Люсьен. — Нам нужно было представить единый, послушный приказам фронт, и я должен был быть примером, которому последуют все остальные в нашем Дворе.
— Ты видел, что со мной происходит. Но ты слишком боялся его, чтобы действительно что-нибудь с этим сделать.
Это был страх. Люсьен перечил Тамлину, но лишь до определенного момента. И всегда уступал в конце.
— Я умоляла тебя, — произнесла я, и слова были режущими и сорванными. — Я столько раз умоляла тебя помочь мне, вытащить меня из дома хоть на час. А ты либо бросал меня одну или заталкивал в комнату с Иантой, или приказывал терпеть.
Люсьен спросил слишком тихо:
— Я полагаю, что Ночной Двор оказался намного лучше?
Я вспомнила — вспомнила, что, как предполагалось, я должна была знать и испытывать в Ночном Дворе. Что Люсьен и остальные не должны были никогда узнать, даже если бы на кону была моя жизнь.
И я бы отдала ее. Чтобы сохранить Веларис в безопасности, чтобы Мор и Амрен, и Кассиан, и Азриэль, и… Рис были в безопасности.
И я ответила Люсьену, голосом низким и спокойным, и таким же пугающим, как и длинные когти, образовавшиеся на кончиках моих пальцев, таким же устрашающим, как и чудесная тяжесть, раскинувшаяся между клинками, висящими у меня за спиной:
— Когда ты проводишь столько времени запертым во тьме, Люсьен, тьма начинает глядеть в ответ.
Своим ментальным щитом я ощутила пульс удивления и дьявольского восторга при виде темных, перепончатых крыльев, которые, как я знала, теперь раскрылись над моими плечами. Каждый ледяной поцелуй дождя посылал мурашки холода по моему телу. Чувствительные, они такие чувствительные, эти иллирийские крылья.
Люсьен попятился на шаг назад.
— Что ты с собой сделала?
Я послала ему маленькую улыбку.
— Смертная девушка, которую ты знал, умерла Под Горой. Я не собираюсь провести бессмертие в качестве домашней зверушки Высшего Лорда.
Люсьен затряс головой.
— Фейра..
— Скажи Тамлину, — произнесла я, поперхнувшись на его имени, на мысли о том, что он сделал с Рисом и его семьей, — что если он пошлет еще кого-нибудь в эти земли, я выслежу каждого из вас. И продемонстрирую, чему именно меня научила тьма.
Его лицо, казалось, исказила искренняя боль.
Меня это не заботило. Я просто наблюдала за ним, непреклонная, холодная, темная. Существо, которым я могла бы стать, если бы осталась в Весеннем Дворе, если бы оставалась сломанной на протяжении десятилетий, веков… пока не научилась бы спокойно направлять эти осколки боли наружу, научилась смаковать чужую боль.
Люсьен кивнул охране. Брон и Харт, с широко распахнутыми глазами и трясущиеся, исчезли вместе с двумя другими.
Люсьен на мгновение задержался, между нами не было ничего, кроме воздуха и дождя. Он тихо бросил Рисанду:
— Ты покойник. Ты и весь твой проклятый Двор.
Потом он исчез. Я уставилась на пустое место, где он был, и ждала, ждала, ждала, не стирая это выражение со своего лица, пока теплый, сильный палец не прочертил линию по краю моего правого крыла.
Это было словно… словно дыхание, приласкавшее мое ухо.
Я вздрогнула, выгибаясь, и из меня вырвался вздох.
А затем Рис был уже передо мной, изучая мое лицо, крылья за моей спиной.
— Как?
— Изменение формы тела, — выдавила я, глядя на капли дождя, скользящие вниз по его загорелому лицу. И это отвлекло мои мысли достаточно, чтобы когти, крылья и струящаяся тьма растворились, и я осталась светлой и замерзшей в своем собственном теле.
Изменение формы тела… при упоминании той части моей истории, мужчины, которого я не вполне позволяла себе вспоминать. Изменение формы тела — дар от Тамлина, который я не хотела, в котором не нуждалась… до сих пор.
Глаза Риса смягчились.
— Это было очень убедительное представление.
— Я дала ему то, что он хотел увидеть, — прошептала я. — Нам нужно найти другое место.
Он кивнул, и его туника и штаны исчезли, сменившись на знакомую боевую кожу, крылья, меч. Мой воин..
Не мой никто.
— Ты в порядке? — спросил он и поднял меня на руки, чтобы отнести нас в другое место.
Я угнездилась в его тепле, наслаждаясь им.
— Тот факт, что это было так легко, и что я почувствовала так мало, расстраивает меня больше, чем сама встреча.
Возможно, в этом и была вся моя проблема. Почему я не решилась сделать тот последний шаг на Звездопаде. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что не ощущаю себя ужасно, не по-настоящему. Желая его.
Несколько могучих взмахов, и мы взмыли сквозь деревья и низко поплыли над лесом, дождь лил мне в лицо.
— Я знал, что все было плохо тогда, — произнес Рисанд с тихой яростью, едва слышный из-за ледяных укусов ветра и дождя, — но я думал, что Люсьен хотя бы вмешается.
— Я тоже так думала, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я того хотела.
Он нежно сжал меня в своих объятиях, и я моргнула, глядя на него сквозь дождь. На этот раз, его глаза были прикованы ко мне, а не к местности внизу.
— Тебе идут крылья, — сказал он и поцеловал мой лоб.
Даже дождь перестал быть таким холодным.
  Глава 48  
   
По всей видимости, ближайший «постоялый двор» был не более чем шумной таверной с парой комнат для съёма — с почасовой оплатой, как правило.
И, более того, свободных комнат не было. Кроме крошечной, по-настоящему крошечной комнатушки, бывшей когда-то частью чердака.
Рис не хотел, чтобы кто-то узнал его, узнал, кто именно находился среди Высших Фэ, фейри, иллирийцев и еще бог весть какого народа, набившегося на постоялый двор. Даже я едва узнала его — без магии и с другой осанкой — он заглушил свою невероятную силу, так что теперь ее нельзя было почувствовать, и превратился в обычного, очень симпатичного иллирийского воина, раздраженного из-за того, что ему придется занять последний свободный номер, в котором не было ни гостиной, ни других комнат, и располагался тот так высоко наверху, что туда вела лишь одна узкая лестница. Если мне нужно будет попасть в ванную комнату, мне придется спуститься этажом ниже, что… учитывая запахи и звуки, проникающие из полдюжины комнат на том этаже… Я сделала пометку в уме быстро воспользоваться ею по дороге наверх и затем поклясться не посещать ее вновь до самого утра.
Целый день игр с водой, огнем, льдом и тьмой под ледяным дождем настолько меня вымотали, что в городской таверне никто даже не взглянул в мою сторону, ни один даже самый пьяный и самый одинокий завсегдатай. Несколько постоялых дворов, лавка со снаряжением, продуктовая лавка и бордель — это все, что было в этом маленьком городке. Все ориентировано на охотников, воинов и путешественников, проходящих через эту часть леса на пути в иллирийские земли или покидая их. Или просто для фейри, которые жили здесь в уединении и радовались этому. Слишком малочисленные и отдаленные для Амаранты или ее приспешников, чтобы те ими когда-либо заинтересовались.
Честно говоря, мне было все равно, где мы находились, пока здесь было сухо и тепло. Рис открыл дверь нашей комнатки на чердаке и посторонился, пропуская меня вперед.
Ну, по крайней мере, это была одна из тех вещей.
Потолок был настолько раскосым, что чтобы добраться до другой стороны кровати, мне придется ползти по тюфяку; в комнате было так тесно, что было почти невозможно обойти вокруг кровати к крошечному шкафу у другой стены. Я могла легко открыть его сидя на кровати.
Кровать.
— Я тут ни при чем, я просил две, — сказал Рис, притворно вскидывая руки вверх.