Воспаление колец (СИ)
Думая о чем-то своем, маг вывел Канифоль за ворота. Ярко светило солнце, жаворонок звонко пел в вышине. За спиной мага дымилось пепелище. Особенно мерзко воняли чморкские сапоги из кирзы.
Кряхтя, Гнусдальф взгромоздился в седло.
— А за пазуху, за пазуху к тебе нельзя? — запинаясь, спросил Опупин.
— У тебя слишком жесткая шерсть на определенных частях тела, — отозвался Гнусдальф. — Однажды, представь, я посадил за пазуху выдру... Бр-р! Меня откачивали два дня!
— Так что, нельзя за пазуху? Совсем-совсем? — Опупин сник.
— В носовую пазуху, — разрешил Гнусдальф. — Если влезешь, конечно. Завязывай с дурацкими просьбами! Мы не в Трилогии! Каким образом я могу посадить за пазуху бугая весом в сорок килограмм? У меня плащ порвется!
— Я вешу шестьдесят девять, — прохныкал Опупин и забрался в корзину.
— Пока, дефективные! — крикнул маг провожающим и тронул Канифоль (за что он ее тронул — ужасная тайна, но Канифоль потом долго не разговаривала с магом).
Провожающие, в числе трех жучков-короедов, вышедшего покурить Ревеня и случайно забредшего в поисках жертвы вервольфа, трогательно распрощались с волшебником.
Когда Гнусдальф отъехал от ворот на порядочное расстояние, захмелевший Опупин высунулся из корзины и показал провожающим две дули.
— Странно, — Гнусдальф оглянулся через плечо. — Ревень бежит за нами...
— И кричит! — добавил Опупин, прячась в корзине.
Чародей прищурился:
— Не понимаю... У него в руках дубина! Гм, пришпорю-ка я Канифоль!
И он пришпорил Канифоль, и она поскакала так быстро, что Ревень и Зуппенгард вскоре исчезли за горизонтом.
АНТРАКТ!!!АВТОР ДАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ЧИТАТЕЛЯМ ОТДОХНУТЬ ОТ ЧТЕНИЯ, ПОСЕТИТЬ ТУАЛЕТ, СХОДИТЬ НА ПРОГУЛКУ, А ТАКЖЕ ЗАПАСТИСЬ ВАЛИДОЛОМ. ОН ВАМ ПОНАДОБИТСЯ ПРИ ЧТЕНИИ ФИНАЛЬНЫХ ГЛАВ, ВЫ УЖ ПОВЕРЬТЕ!
ГЛАВА 17
К ЦИТРАМОНУ НА ПИКНИК
— Слушайте, папаша, — обратился Свэм к Фордо (в последнее время у денщика появилась скверная привычка называть Фордо «папашей» и сквернословить), — мы тут застряли, как шуруп в заднице — ни вперед, ни назад.
— Два шурупа, — тихо поправил Фордо.
— Да? — удивился Свэм. — А, ну да, два. Пожалуй, так оно и есть. Куда нам идти, вот в чем вопрос! Быть или не быть нам в Мордорване?
— Быть, быть, — заверил Фордо со вздохом. — Боюсь, назад нам хода нет. Там чморки, да и набздул, я думаю, все еще там ползает...
И они продолжили путь, с тяжелым сердцем и легкой душой оставив за спиной глыбу гранита, под которой сидели. Впереди была заболоченная низменность, поросшая камышом, осокой и диким мордохлестом. Хрюкки пересекли ее, выбрались на сухое, оборвали с себя пиявок и съели их, морщась от привкуса собственной крови. Да, недостаток провизии уже давал о себе знать!
— С другой стороны, — задумчиво произнес Фордо, выплюнув хвостик пиявки, — наши фигуры приобретут стройность, а стройные ребята так нравятся девушкам!
— Вы, папаша, лучше бы заткнулись, — ответил на это Свэм.
На следующий день перед путниками выросли горы (ночью прошел изрядный ливень, так что все пошло в рост). То были ничейные Надувные горы, лежащие южнее Пустыни Бездарных Писак (я самокритичен, видите?). Хрюкки вскарабкались на них, проклиная все на свете. На ужин расположились в глубокой расщелине, по дну которой тек тоненький ручеек.
Фордо по-братски разделил остатки сухарей и найденного намедни дохлого ястреба.
— Я — мозг отряда, а мозг нужно усиленно питать! — заявил он, отдавая Свэму крошки от сухарей и три перышка с ястребиного хвоста.
Свэм начал активно протестовать, но Фордо небрежно взялся за рукоятку меча, а пальцем другой руки провел по своему горлу. Навозный Распорядитель испуганно смолк.
Едва Фордо поднес ко рту первый кусок, за спинами хрюкков кто-то деликатно откашлялся. Фордо поперхнулся и с трудом извлек заржавленный меч.
Их настигли набздулы!
О, эти ужасные Черные Всадники!
Фордо повернулся на звук, зажав клинок в дрожащих руках.
По осыпи к путешественникам спускалось нечто кашляющее, маленькое и уродливое.
— Ну вот, — сказало оно вполне дружелюбно, спустившись на дно расщелины. — Всем привет!
Фордо прищурился. Перед ним стоял...
— Горлопан!
— Увы, это я, — кивнул бомж.
Да, это был Горлопан. Об этом говорило и его имя, вытатуированное красными чернилами на его лбу. У Фордо замерло сердце: он узнал почерк Гнусдальфа.
Бывший владелец кольца щеголял в затрапезном камзоле с некогда позолоченными галунами. Брюки свободного покроя с надписью «Фридом» на каждой штанине явно сменили не одного владельца. На левой ноге был стоптанный башмак. От правой ноги осталась лишь половинка: Горлопан ковылял на дрянном протезе из магазина «Сделай сам». Левый глаз бомжа был скрыт под черной повязкой, а правый — выпученный, круглый, похожий на блюдце с вишенкой посередине, нагло поблескивал из-под косматой брови. Ввалившиеся щеки покрывала седая щетина, редкие зубы мусолили чубук глиняной трубки. Из-под несуразной треугольной шляпы с надписью «Черная жемчужина» выглядывали спутанные жидкие волосенки.
— Буэнос ночес, — смиренно произнес Горлопан, и согнулся в поклоне, прижав ладони к груди.
— Шо такое? — не понял Свэм.
— Доброй ночи! — перевел Горлопан, склоняясь еще ниже. — Доброй вам ночи, достойные кабальеро!
— Вот так встреча, — деревянным голосом сказал Фордо. — Кого-кого, а тебя, Горлопан, я здесь увидеть не ожидал.
— Что вы, что вы! — залебезил Горлопан, склоняясь еще ниже. — Да я себя и сам не очень-то ожидал тут увидеть! Я ведь здесь так, проездом... Вижу — бивуак, дай, думаю, зайду. Не бойтесь меня, я теперь не злой! Я больше не ищу свою Прелесть! Теперь я собираю значки, это так весело!.. После того, как Гнусдальф подверг меня вивисекции, я стал другим! Не знаю, что повлияло на мой характер больше всего... Возможно, кастрация. Или лоботомия. Или отпиливание ноги без наркоза...— Он выплюнул трубку и вздохнул. — Знаете, а ведь раньше-то в моей голове проживали две личности! Да-да! До обеда я был Горлопан, а после — Смелый Голлюн! Вот почему я не смог вписаться в социум и стал маргиналом! Одни называли меня шизофреником, другие — двойным агентом. И гнали, гнали отовсюду!!! Но теперь-то я один, это куда легче! Охо-хо... Не прогоняйте меня, я вам еще пригожусь. Ведь вы выполняете тайное задание!
— А ты откуда знаешь? — спросил Свэм, пробуя пальцем лезвие ножа.
— Слухи, — неопределенно ответил бомж. — Слухи и «Си-Эн-Эн»
Фордо смерил Горлопана задумчивым взглядом.
— Вот что! — внезапно сказал он. — Ты же состоишь на службе Цитрамона!.. Эй, не прикидывайся шлангом, мы все о тебе знаем! — Хрюкк погрозил Горлопану мечом. — Значит, ты и проведешь нас в Мордорван тайной, очень замаскированной тропой! А если ты такой тропы не знаешь, тебе придется ее выдумать, потому что я знаю, что нужно выдумать для твоей смерти!
— Во-во, — поддакнул Свэм, обматывая порезанный палец носовым платком.
— Заметано! — осклабился Горлопан. — Вам повезло: я знаю такую тропу. Конечно, я проведу вас, о, как я вас проведу! Но перед походом мы поедим, мило поболтаем у костра на темы конверсии и мази от прыщей на заду; потом расскажем о своих близких, поговорим о возвышенном чувстве локтя в острую минуту смертельной опасности, о первой любви, пришедшей нежданно-негаданно, о подлых и развратных поступках некоторых уважаемых членов общества...
Фордо ужасно застонал и замахнулся мечом.
— Все, все, дон Хосе... — съежился Горлопан. — Молчу, как рыба на сковородке. Может, малость пообщаемся знаками для глухонемых? К слову: вы не дадите мне немного пищи? У меня с утра маковой росинки...
— Маковой? — перебил Фордо. — Ах ты поганый наркоман!
— Накопай себе земляных червей! — предложил Свэм.