Феникс Побеждающий (ЛП)

Семрисы тут же наперебой пожелали обсудить предложение поподробнее.
Всего через час денег у Фаэтона хватало на звонок до Нептуна.
Он заслонил стеной два зеркала. Взглянув на структурный стержень, он успокоил себя и сосредоточил в сознании собственные цели. Потом повернулся к зеркалу и позвонил.
В нынешнем положении планет до легата Нептуна в посольстве около Юпитера сигнал шёл шестнадцать минут. Фаэтон задержку ожидал.
Но ещё пять минут Фаэтон ничего не делал, пока диалоговое древо посланника развёртывалось в ограниченном объёме памяти магазина мыслей.
Ещё полминуты антивирусы, нейтрализаторы и цензоры проверяли каждую строчку древа на вирусы и прочие неожиданности. Обычно это излишне, но с Нептунцами стоило перестраховаться.
Задержка ощутимая. Радамант за это время произвёл бы миллион операций первого порядка, а Западный Разум — в сто раз больше. Прошло почти шесть минут, и Фаэтон поразился собственной нищете. Он жил как какой-то пережиток истории — без пяти минут как подданный королевы Виктории из Третьей Эры.
Как же древние британцы, или ещё более древние римляне и афиняне Второй Эры (столь любимые в симуляциях Серебристо-Серых) терпели всю эту тоску, медлительность и беспорядок? С чем они встречали смерть, болезни, несправедливости, горе, страдания? Как они выдерживали одиночество базовой нейроформы без возможности подключиться к масс-сознанию?
И как они развивали разум без ноэтики, ноуменальной технологии, без представления о психиатрических правках и самоанализе? Неужели для воспитания добродетелей им хватало усилия воли?
На зеркале проступил символ Хладнокровной школы Тритонской нейроформы — посланник подготовился. Фаэтон глубоко вдохнул, повторил про себя самогипнотизирующую мантру Чародеев в последний раз и уподобил себя со сталью. Кто только что восхищался стойкостью смертных людей прошлого? Теперь и он смертен, и его стойкость сейчас испытают.
— Добрый вечер.
На приветствие не ответили. (Фаэтон ещё не привык к отсутствию переводчика на другие форматы и эстетики.) Он попробовал иначе:
— Начали. Давай. Запуск. Я готов. Озвучить. Прошу.
— Это посланник. Я несу мнение верований и взглядов, ныне господствующих в Нептунской школе. Я отвечу на ваши вопросы и подстрекательства, если мои писатели (если они есть) предугадали их и сочинили достойный ответ. Этот пономарь может гибко преобразовывать реплики под смысл разговора — если захочет. Если ваш вопрос будет неожиданным, то в ответ ждите бредовый фонтан чуши. С другой стороны, если я вдруг — самоосознающая сущность, то отвечать буду не заготовленными фразами, а тем, что придёт в голову разуму, цель которого — изощрённо разыграть вас за ваш же счёт. (Напоминаю, что стирать самоосознающие сущности из буфера связи — убийство. Рядом могут бродить констебли.)
Фаэтон такого не ожидал. Он моргнул пару раз и спросил:
— Прошу извинить, но вы действительно осознаёте себя?
— Я запрограммирован ответить "да".
Фаэтон проверил объём, отведённый под диалоговое древо — места оно занимало немало. Достаточно ли его для самоссылающейся (следовательно, самоосознающей) программы? Едва ли, но с хорошим архиватором возможно. Стирать то, что может себя осознавать, весьма опрометчиво, но с другой стороны, занять большую часть памяти неразумным древом, которое никто не отважился удалить — вполне в духе Нептунцев.
Посланник добавил:
— И пожалуйста, не пытайтесь переложить бремя доказательства на меня. Закон против убийств первой степени не говорит, что те, кто не могут доказать собственную разумность, обязаны тут же умереть.
Шутка вышла особенно жестокой — Фаэтон, выходя на связь, сам рисковал тут же умереть. Вдруг агенты Молчаливой Ойкумены подслушивают?
— Расскажите мне кратко, кто сейчас правит, или удерживает большую часть влияния в Думе?
"Думой"  [12] на Нептуне назывался институт власти. Для личного присутствия на заседаниях Нептунцы слишком разбросаны, и поэтому они отсылали клиентурные разумы и парциалов, а те переплетались в одно сознание. Оно кипело, бурлило, пыталось придти к единому мнению, производило ипостаси единодушия (или несколько таких разом), чьи указы влияли на взгляды Нептунцев. Дума была не парламентом, а скорее базаром идей.
Нептунцы, правда, отличались самодурством, и вкладывали в представителей не желание договориться, а слепую упёртость. Сознание из таких кусочков получалось откровенно безумным, оно преследовало противоречащие цели разом, а на прошения и новые мысли отвечало то никак, то с чрезмерным рвением. Нептунцы так и не научили Думу логике — такая форма власти нептунским Герцогам и Анахоретам казалась куда веселее обычной.
Разветвлённое послание ответило:
— Недавно выросла популярность Серебристо-Серых. Сейчас это главная школа, а за ней, с большим отрывом, идёт Школа Терпеливого Разлада.
У Фаэтона глаза на лоб полезли.
— Серебристо-Серая школа? Как такое возможно?
Насколько он знал, среди спятивших умов Нептуна Серебристо-Серых не было вообще.
Посланник продолжил:
— Множество ассоциативных связей и бесед внутри Думы заняты темами, которые предложил Диомед из Нереид. Недавно он посрамил Наставников Земли и своей бедностью вынудил их его озолотить. Диомед и Ксенофон временно сплелись в Неоптолема, и Неоптолем перехитрил Цереброваскуляру по имени Колесо Жизни. Теперь он владеет исполинским кораблём, под названием "Феникс Побеждающий". Триллионы тонн твёрдого антиводорода, крисадамантия, биологических и нанобиологических веществ, и разум корабля в миллионы циклов, с огромным набором программ и бескрайним объёмом памяти — всё его. Эта победа принесла Диомеду и его сыну Неоптолему немалый авторитет. Диомед в завещании указал, что основывает фонд, продвигающий взгляды Серебристо-Серой школы среди Думы. Он послужит памятником его другу, которого Наставники несправедливо обрекли на смерть в изгнании.
— Можно связаться с Диомедом? Вы можете говорить от его имени?
— Во мне есть шаблоны основных цепей сознания Думы, и Диомедова — в их числе, поэтому я могу притвориться им и попробовать предсказать его ответы, будь он на моём месте. Когда послание вернётся в посольство, Диомед сможет либо подтвердить, либо отказаться от заверений, сделанных от его имени. Если он их примет, меня встроят в его память, и он будет уверен, что сам их озвучил. Однако обязан напомнить — Диомеда как отдельной личности на момент последней сборки не было, он всё ещё часть Композиции. Представители Ксенофона и Диомеда не могут решить, как поделить между собой разум Неоптолема, и мысли ещё не распутаны на две личности. Иными словами — Неоптолем ещё не разрешился.  [13]
— О чём они спорят? О корабле?
— Терпеливый Разлад хочет разобрать корабль и раздать богатство голодающим за Нептуном. Серебристо-Серые хотят основать колонию у соседней звезды. Затея Терпеливого Разлада напитает нищающую экономику Нептуна, а план Полунеоптолема Семидиомеда — организовать экспедицию — высосет из неё все оставшиеся соки. Терпеливый Разлад уверяет, что кризис в экономике был по большей части как раз был вызван вкладами в начинания Фаэтона.
Тут их прервал звон. Панель отъехала, открыв левое зеркало, на нём появился змеиный клубок Антисемриса.
— Простите что встреваю, но я, вкладчик, только что доверил Вам немалый объём денег, и ума не приложу — почему вы болтаете о политике с автоматом? Мы потратились на посланника ради поиска заказов! И не утруждайтесь рассказывать о влиянии Думы на их рынки — вас должны интересовать не их дрязги, а плата за отредактированную строку!
Фаэтон ответил резко:
— Ваше вторжение недозволительно и едва законно. Этой выходкой вы решили показать, что следите за мной? Не отвечайте. Наши соглашения отменяются.
— Ха! Слезь со своей спеси! Семрис и Нотор, когда узнают, на что тратятся их деньги, тоже всё отменят!