Ну и что?

Есть у нас в Штатах места, где ни жары, ни холода, ни ливней, но зато туманы!.. На равнинах, бывает, они по сорок дней держатся. Из дому только по двое выходят: один туман раздвигает, пока второй сквозь него пробирается. Единственное спасение английские туманорезки — их из Лондона импортируют. Они туман на длинные полосы разрезают и вдоль дорог складывают. А вот с плотниками там вечно истории приключаются. Кроют они амбар или дом, а туман настолько густой, что уж и крыша, бывает, кончится, а они все кроют и кроют. Пустой воздух. А в проливе Нантакет, что в Новой Англии, капитан одной промысловой шхуны гарпуном дырку в тумане пробил. Вернулся через три года из плавания — она все еще не затянулась. Судно через нее спокойненько в гавань и прошло. Ну и что?
С грозами тоже хлопот не оберешься. В Мейне, например, один человек за молнией погнался, но она в кротовую нору юркнула. Он возьми да и прикрой вход в нору камнем, чтобы молния не сбежала. Вспомнил он об этом только через год, вернулся к норе, сдвинул камень, а из земли гром как грянет! Другое место, которое знаменито своими грозами, — Олд Роббс в Миссисипи. Там у мужчин столько электричества в бородах, что они бриться боятся. Проволочные ограды по ночам не хуже неоновых трубок светятся. Как-то стайка маленьких молний застряла в куче старых шин, что ребятишки за амбаром свалили. Кто знает, сколько бы они там вертелись и шипели, словно бенгальские огни, если б жители не догадались, как заарканить их… Сначала молнии развесили на ветвях деревьев для иллюминации, а потом разложили по стеклянным банкам, чтоб, когда понадобится, енотов да опоссумов из нор выкуривать. Конечно же, прирученные молнии и все автомобильные аккумуляторы в деревне заряжали. Ну и что?
Все же главный претендент на самую паршивую погоду и. самую отвратительную жизнь из-за этого, пожалуй, Монтпилиер в Вермонте. Там, чтобы уцелеть, пожилые люди на всю зиму в спячку впадают. Один очевидец это даже в дневнике описал. «Шесть человек: четыре мужчины и две женщины, один из мужчин — инвалид лет тридцати, а остальные пятеро в том возрасте, когда от них толку мало, улеглись на земляной пол хижины и напичкали себя какими-то порошками до полного одурения. Вокруг сидели их родственники. Один осмотрел неподвижные тела и важно изрек: «Готовы». Потом их раздели почти догола, вынесли на мороз и уложили на бревна. Вскоре у них начали белеть носы, уши и пальцы, а лица залоснились. Они быстро замерзали». На следующий день, как написано в том же дневнике, тела сложили в большой деревянный ящик, переложив их соломой, а крышку забили гвоздями. Недели не прошло, как поверх ящика огромный сугроб навалило. Весной, в мае, когда пожилые люди опять понадобились кукурузу сеять, ящик открыли, тела достали и сунули в корыто с кипятком.
Часа через два-три они оттаяли. Затем их проводили по домам, угостили отличным обедом и отвели в поле. Думаете, зимовка хоть как-то сказалась на этих шестерых? Ничуть. Ну и что?
Прочтете вы эти истории о когда-то суровых условиях жизни в Штатах особенно последний случай с замороженными вермонтцами, — и, может, придет вам в голову, что люди любят критиковать погоду, но пальцем о палец не ударят, чтобы исправить ее. Напрасно. Кое-кому такие любители, возможно, и кажутся просто болтунами, но своими россказнями они уже делают немало, и все мы перед ними в большом долгу.