Мой ласковый и нежный зверь (СИ)
Андрей гладил его меж лопаток. Ян прижимался к нему и говорил, видимо, давно наболело, нужно было выплеснуть, выговориться хоть перед кем-то.
- Это экзамен был. Ну, как - экзамен. Полевое задание: найти и обезвредить больного бешенством оборотня. Я даже не знал, что Эрик рванет за мной присматривать. А если бы он не рванул, мы бы с тобой сейчас не говорили. В общем, я облажался. Или информация поступила заведомо неверная. Их там трое было. И все трое - на последней стадии. Растерзали пятерых туристов, напали на стадо… Я справился с одним, пока Эрик с двумя остальными схватился… Они были сильнее, бешеные… - Ян сглотнул, но справился. Перед глазами снова стояла, как живая, та ночь: полнолуние, поляна, запах цветущего клевера и крови.
- Ты ему был дорог, он сделал для тебя то, что мог, - Андрей перебирал перышки.
- Я думал, меня Лэрис убьет. Эрик был ее первым птенцом. И последним. А она меня тренировать взялась. Даже Мастер промолчал. Гоняла, как сидорова козла.
- Она приняла его выбор.
- Наверное. Не знаю. Что мне делать, Андрей? Соглашаться?
- Да. Соглашайся.
Улин боднул его в грудь, подставляя ушки под ладонь. Поговорил - и стало вроде полегче. Не намного, но все же ощутимо. Почему не пошел с этим к Мастеру? Он и сам не знал. Вернее, знал: Влад снова взялся бы отчитывать, еще и выпорол бы, профилактически.
Ушки огладили, хвост почесали. Ян незаметно забрался на Андрея, как на подушку, обнял, наслаждаясь теплом и покоем. Потом полез целоваться, хотя еще берег шею. Андрей целовал его, гладил хвост. И наблюдал за тем, как «улин расслабившийся» превращается в «улина в гоне», или как там обозвать это состояние, когда от сводящего нутро желания секса взгляд становится бессмысленным, дыхание хрипнет, рвется со стонами и поскуливанием, а весь вид любовника говорит: «Трахни меня немедленно, или я трахну тебя сам!»
Андрей надеялся, что кровать выдержит, все-таки полтора центнера веса на ней энергично движется. Кровать выдержала, оказавшись куда прочнее несчастной полочки. А вот сил у человека на какие-то еще телодвижения после всего не осталось вовсе. Как будто марафонскую дистанцию пробежал.
- Я желе. Я моргаю.
- Не-е-ет, ты же мыслишь?
- Я не мыслю, я желе. И мне так хорошо, - Андрей блаженно жмурился.
Ян обнимал его и тихо хихикал. У него тоже не было сил, хотя он прекрасно знал, что надо встать и ползти в душ, иначе они склеятся, и потом будет принудительная депиляция. Для обоих. Но все равно не двигался.
- Ты такой чудесный, Ян.
- Ага. Я вообще ангел во плоти. Даже крылья есть, во, - крылья обессиленно распластались, накрыв обоих теплым плащом.
- Да-а-а. Такие теплые, так здорово. М-м-м. Мыши? Еще живы?
- Я не ел их. Ну, я посмотрел, а они такие ма-а-аленькие. Стало жалко.
- Тебе надо крысюков наловить.
- Нет, вот уж кого я точно есть не буду, так это крыс местных. Их и душить неприятно - грязные, фу, мерзость!
- Я в магазине куплю декоративную.
Ян подумал и покачал головой:
- Купи лучше мячик. Знаешь, я не люблю мучить мелких и беззащитных существ. Убить - могу, и убиваю, но потому, что мне нужно есть.
- Ага. И гигантское котище будет носиться меховым комком, - Андрей нашел силы поцеловать Яна.
- Я еще расту! - запротестовал тот, смеясь. Щеки человека кололись, кожу и шерстку на животе и бедрах стягивало засыхающим семенем, но вставать не хотелось. Вот совсем. - Я еще, на самом деле, мелкий. Хотя Мастер говорит, нормальным улином мне не вырасти - слишком сильно болел в детстве. Меня к нему под дверь в лютый мороз подкинули. Двухнедельного. Только вот подкинуть - подкинули, а его дома не случилось. Я четыре часа на снегу в одном одеялке пролежал. Ну и вот - худой, мелкий.
- И намного у меня котик подрастет? - Андрей смеялся, целовал его в шею.
- Раза в два, надеюсь. Иначе мне в Охоте делать нечего.
- Так… Раза в два. Это… Хм, придется выкинуть стол.
- Зачем? - удивился Ян.
- Ну, кот таких размеров не поместится на ковре.
Ян повел глазами по комнате, фыркнул:
- Шутник. Я ж не с лошадь размером буду. У тебя тут можно верхом кататься, как на манеже. И еще место для вольтижировки останется.
Андрей фыркнул, лизнул его в нос.
- Встаем? - Ян соскользнул с кровати, протянул ему руку. - Надо в душ. И пожрать.
Андрей принял руку, поднялся, чувствуя, как все стянуло. Посмотрел, как идет, чуть прихрамывая и косолапя, любовник. Но Ян так и не произнес ни слова жалобы, да и не хмурился, словно ему вовсе не было больно или неудобно. Андрей в душ унес его на руках. Улин благодарно улыбался, обнимая его за шею. А мыть мальчишку было забавно. Вроде бы, и человек, тело обычного строения, разве что мышцы не бугрятся, а залегают очень плотными, протяженными пучками, как у легкоатлета. Но это тело покрыто бархатной шерсткой, которая в мокром виде ощущается только если против шерсти провести. И хвост же, мокрый - тощая гибкая плеть, обвивающая руку, и среди шерсти кисточки можно рассмотреть жало.
Андрей к жалу не лез, но хвост отмывал тщательно. Через пару минут такого отмывания Ян снова «поплыл», вцепился когтями в стенку душевой кабинки, выгнул спину, отставляя упругий, розовый от горячей воды зад. Андрей продолжал его ласкать, целовать шею и плечи. Сам себе удивлялся: вроде, не мальчик уже, чтоб так крышу рвало, не ожидал от себя особых сексуальных подвигов. Но на улина стояло, как камень, и разум мутился от того, как тот поводил задом. Андрей все-таки не выдержал, вжал Яна в стену.
- Мое любимое котище.
- А-а-а, да-а-а-а… - мальчишка откинул голову ему на плечо, еще больше выгнул спину, - давай же…
Андрей дал, верней, взял. Ян вытворял что-то невообразимое. У Ольшанского еще никто на члене не поворачивался, по балетному задирая ногу в вертикальный шпагат. Ян обхватил его за шею руками, ногами - бедра, и задвигался сам, быстро и резко, меняя глубину и угол проникновения по своему разумению. Андрею оставалось только упираться руками в стенки и стоять, хотя ноги подкашивались. Однако он стоял, только дышал часто. На них сверху лилась вода, как теплый, горячий ливень. Ян стонал в голос, скалил мелкие острые зубки, зажмурившись. И насаживался на Андреев член до основания, с развратным звуком соприкасающихся тел. Андрей кончил с каким-то рычанием. Определенно, он сходит с ума. Немудрено с таким любовником. Ян разжал руки и стек с него, не имея сил стоять, сел на дно кабинки, обнимая колени человека. Андрей тоже уселся, обнял его, поцеловал.
- Ты как?
В еще расфокусированных и затуманенных удовольствием глазах Яна ответ читался вполне ясно. Андрей подумал, что задницу ему все равно придется намазать заживляющим кремом, во избежание. Даже несмотря на чудесную регенерацию улина. Иначе он себя будет чувствовать совсем маньяком, затрахавшим бедную зверушку. Так что после душа «зверушку» принялись врачевать. Ян хихикал, распластавшись по постели бескостной тряпочкой, потом замолчал: уснул, словно вырубили из сети. Андрей обмазал ему зад мазью с пантенолом, шею бодягой. Подумал, в задумчивости сходил на кухню и сварганил себе классической сибирской строганины - мелко резаной сырой рыбы, с луком и уксусом, сожрал, урча, запил горячим сладким чаем и сам себе запоздало удивился: с чего это вдруг его пробило? Это все Ян, точно. И его влияние.
«Скоро у меня хвост проклюнется, - Андрей потрогал копчик, - шерсть-то уже есть. И уши вырастут. Боже, о чем я думаю?»
Андрей принялся отвлекаться мытьем посуды. Убрал разгром в ванной, помыл душевую кабинку, аккуратно перенес спящего Яна на диван в гостиной, перестелил постель и вернул улина на кровать. Тот немедленно окуклился в одеяло, свернулся клубком и уснул еще крепче. Андрей полюбовался им и пошел проверять этажи, чтобы все было прилично, идеально и все работало.
========== Глава шестая ==========
Вытравить «любимый» бзик из сознания не могли ни усталость после бешеного секса, ни понимание того, что за домом есть кому присмотреть. Если уж даже призраки решили в этом деле помогать. На двадцатом опять было накурено. Андрей открыл окно, вытряхнул окурки в мусоропровод. Вампирша выглянула из дверей, смущенно улыбнулась: