Настоящее счастье (СИ)

Тащить это все было очень тяжело, мелочь пришлось ссыпать в рюкзак, чтобы положить в футляр скрипку. Эль так и тянуло опрокинуться назад, как неповоротливому жуку. Но это были деньги. Привычные — ну, почти привычные — монеты. Пусть и не золото и серебро, а какой-то белый дешевый сплав и медь, но тяжесть первых денег в этом мире, как ни странно, окрыляла. Потом-то пришло понимание, что нужно поменять мелочь на крупные купюры.
В первом же магазине продавщица округлила глаза, но принялась пересчитывать мелочь, не забыв ужаснуться ее количеству.
— Деточка, ты на паперти стояла, что ли?
«Где?» — мысленно удивилась Эль, но вслух ответила:
— В переходе. Играла.
Продавщица почему-то заохала, стала пересчитывать быстрее, потом выдала несколько цветных бумажек и вернула горсть монет, которые менять было не на что.
— Ну вот. Спасибо, — вежливо поблагодарила Эль, удивляясь сама себе. М-да, давненько она не была вежлива с кем-то, кто был прислугой. А продавцов в этом мире воспринимать хозяевами лавок и магазинов не получалось — они ими не казались и, по всей видимости, не были.
Интересно, это много или не очень? На что может хватить этих денег? Может, зайти в супермаркет и попытаться прикинуть цены? Потом Эль вспомнила о времени. Пришлось спросить у прохожих, кто-то сказал «Полшестого», и она припустила домой. В шесть обещал прийти Влад, а дома… а дома — бардак.
Матери все еще не было, так что Эль принялась подметать коридор, стараясь сделать его почище. Хорошо хоть пустые бутылки, тряпки и банки вчера были безжалостно вышвырнуты в мусоропровод. Эль мысленно похихикала над тем, с какой опаской она наблюдала от двери за тем, как мать это делает. Но страшно ведь — громыхающая труба, в которую надо сыпать весь мусор. Потом-то увидела — возле подъездной двери есть еще одна, нараспашку, и в крохотном помещении под люком в потолке стоит железный ящик. Как раз подходила к двери, когда из люка с грохотом высыпалось что-то неопознанное. Эль подпрыгнула, потом поняла, куда девается весь мусор, собирают в ящик и увозят. Умно-умно.
И вот теперь она спешно наводила хотя бы относительный порядок. Протерла небольшой столик у продавленного дивана, неприязненно покосилась на обляпанную странными пятнами обивку, подумала и пошла за пледом в комнату матери. Он, хоть и страшненький, был все же почище обивки. Надо бы все перестирать, но руки… Руки портить нельзя. Интересно, люди этого мира придумали уже что-нибудь, чтобы облегчить труд прачек, за неимением магии — техническое? Пока что Эль ничего такого в квартире не нашла, хотя всю ее обыскала на предмет непонятной техники. Утюг нашелся, пусть и странный, с непонятным хвостом, с пимпочкой на конце, а в пимпочке — два медных штырька. Потом она обнаружила такие же хвосты у всей техники. И то, куда эти хвосты вставляются. Почему-то в стенах. Это было очень странно, но Эль понравилось, утюг сам нагревался через хвост.
Когда она, ощупывая черную коробку с хвостом, случайно ткнула в какую-то выпуклость, коробка вдруг посветлела на одной из граней и заговорила. Эль недолго приходила в себя, опознав что-то вроде шаманского водяного зерцала. Хотя оно показывало что-то странное, вроде театра, только более интересное. А еще рекламу всякого. И новости, которые Эль ни о чем не говорили. Она все равно жадно слушала и смотрела. Это был чужой мир, и к нему следовало бы привыкать. А говорящее зерцало показывало этот мир, его новости, его культуру и обычаи.
Потом по квартире прокатился звонок. «Влад», — вспомнила она. Окинула взглядом квартиру, поморщилась: обшарпанные стены, пожелтевший от вонючего дыма странных курительных палочек потолок, потертый и в пятнах ковер на вполне себе неплохом паркетном полу. Наверное, стоило бы скатать этот ковер и вынести на помойку, но она не успела. Ладно, это потом. Хорошо хоть проветрить успела, чайник на плите вот-вот закипит, в ее комнате порядок идеальный, больше и не нужно пока. Эль пошла открывать.
Влад стоял на пороге, держал в руке пакет.
— Я тут принес немного… к чаю. Мало ли, захотим попить после занятий.
Он чем-то напоминал Раннина, такая же улыбка, внимательный взгляд. Только пока что без той удушающей заботы, от которой нельзя ступить и шагу.
— Можем и сейчас попить. На улице холод драконий, у тебя нос красный, — пожала плечами Эль. — И руки вон. А у меня чайник… — с кухни донесся захлебывающийся посвист, она фыркнула: -…закипел. Раздевайся, ванную сам найдешь.
Влад повесил куртку на вешалку, прошел в ванную. К счастью, ничего про ее состояние не сказал, сделав вид, что все в порядке. И все равно внутри Эльтарн точил червячок стыда — за чужую-свою квартиру, за чужую-свою мать. И злость на ту Сашку, которая была слишком слаба, чтобы просто взять мать и оттащить ее от края, чтобы та не скатывалась по наклонной в болото пьянства. Ну, ничего, теперь тут она, и все будет хорошо. Должно быть.
— С каким предметом у тебя проблемы? — уточнил Влад.
Эль подумала, расставляя на вымытом до скрипа столе чашки, заварник и сахарницу с жалкими остатками странного сахара — кубиками.
— Знаешь, со всеми. Я тебе расскажу странное, можешь верить, можешь не верить. Только помоги, я расплачусь, честно.
— Рассказывай.
Влад смотрел с интересом, не понимая, что именно ему хотят рассказать.
— В общем, я вчера упала и ударилась виском, — Эль отвела волосы, показывая синяк, окружающий длинную царапину. — Потеряла сознание, а когда очнулась — практически ничего не смогла вспомнить. Так, только имя, где живу, с кем, что учусь. Почитала учебники — лес густой, ничего не понимаю. Ориентируюсь с трудом. Вот так. Мне бы школьную программу с самого начала пройти. ЕГЭ это… я не помню, как его сдавать…
— Тебе же к врачу надо, вдруг что-то серьезное, — забеспокоился Влад. — А с предметами я помогу, позанимаемся и все нагоним, я тебе притащу их с первого класса, почитаешь, и потом объясню, что не поймешь, лады?
— Лады. А серьезного там нет ничего. У меня даже голова уже не кружится. Не заморачивайся. Пей чай, давай, отогревайся. Я сама недавно только вернулась, замерзла, как щенок.
После чаепития они перебрались в комнату, Влад стал рассказывать про сдачу ЕГЭ. Оказалось, что там просто надо написать тест, потом ответить на пару точных вопросов и заняться творчеством вроде решения задачи или сочинения. Звучало не очень сложно.
— Ладно, где мои длин… уши не пропадали, — хмыкнула Эль, вспомнив, что уши у нее сейчас самые что ни на есть короткие, людские. — Давай, начнем с самого начала математики. Сложение, вычитание, умножение и деление я помню, как ни странно. Дроби и степени тоже.
— Ладно, давай что посложнее.
Как оказалось, Влад учился хорошо, вернее, мог бы и на отлично, но отец разрешил не перенапрягаться, сказал, что университет у сына все равно будет заграничный, язык Влад знает, а ради какого-то там кружка металла рвать жилы не стоит.
— А мне — стоит, — поразмыслив и сопоставив оценки в дневнике Саши, сказала Эль. — Платить за обучение мать не сможет, мне нужно поступить на бесплатное.
— Так по результатам ЕГЭ берут, зачем напрягаться по другим предметам? Выбери те, которые будешь сдавать, а на остальных сиди тихо и что-нибудь иногда говори. И вообще, ты вроде на скрипке играешь… Хоть как-то, но играешь ведь, может, это при поступлении зачтут.
— Ха! Как-то? — Эльтарн тут же взвилась. — Ты хоть раз слышал, как я играю? Да и поступать я собираюсь именно в институт музыки, как его? Консерваторию!
— Конечно, слышал, Сашуль, потому и говорю, — усмехнулся Влад. — Ты старательная, упорная, но нет в тебе какого-то вот огонька… Не Ванесса Мэй ты, однозначно. И не пробивная ты ни разу.
— Ладно же, пусть соседи хоть оглохнут, — Эль вскочила, схватилась за кофр со скрипкой, сверкая глазами. — Слушай, потом скажешь, Мэй я там или не Мэй.
Она злилась, нервничала: мог ли уровень этого тела сказаться на ее музыке? И люди в переходе — вовсе не казались сейчас показателем ее крутости. Почему-то стало важно доказать что-то этому вот парню. Гладкое, прохладное тело скрипки само прыгнуло в руку, на память пришли мелодии совсем не эльфийские — плавные и нежные, а орочьи, огненные, похожие на языки костров, на искры, пляшущие в темном бархатном небе.