Кому на Руси жить хорошо

— Кр-р-расив! — не удержался от ехидного замечания Врангель.
— Летел бы ты отсюда… птица божья, — зловеще предупредил Данжер. — Не то хуже будет.
— Хозяйка дома предложила Фьяне разделить с ней трапезу.
— Поклонись хозяйке, поблагодари. И скажи, что Фьяна со мной решила остаться.
Врангель фыркнул, буркнул что-то про себя, но улетел. А Данжер облегченно вздохнул и счастливо улыбнулся. Он свободен! Свободен! Теперь он сможет вернуться в Фотию, восстановить ее и дождаться того момента, когда Оракул его найдет!
Фьяна заворочалась на его плече и Данжер замер. Неужели он ее разбудил? Нет… Фьяна просто решила устроиться поудобнее. Василевс осторожно приподнялся, неимоверным усилием воли сдержав стон боли, немного подвинулся, освобождая край постели, и Фьяна не замедлила этим воспользоваться. Теперь она оккупировала не часть его плеча, а почти всю его грудь. Данжер вздохнул и обнял Фьяну. Какие же все-таки человеческие самки были разные! И как же Фьяна была не похожа ни на одну из них. Уж Данжеру ли об этом не знать… Он ведь более трехсот лет покупал их, соблазнял, и даже был три раза женат! Василевс осыпал женщин подарками, старался быть к ним внимательным, баловал их… и что? Его боялись, ненавидели и старались избегать.
Когда Марта нанесла ему очередной удар, наложив на него заклятье страха, Данжер пытался с этим бороться. Жил на широкую ногу, чтобы пресечь открытостью глупые слухи, ввел новые законы, защищавшие права женщин, и даже пытался носить маску. Однако маска его от действия заклятья не спасла. И Данжер, разозлившись, просто на все наплевал. Он дракон и ему все равно, нравится ли он людям! Кто эти людишки рядом с ним? Жалкие смертные, чей век короче, чем век черепах и попугаев. Величественные, грозные драконы относились к людям снисходительно, с легкой долей брезгливости. Так же, как сами люди относились бы к тараканам, если бы вдруг выяснили, что те разумны. Данжер прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. Нет, он уже не мог презирать людей только на том основании, что он — дракон. Тем более, что он и сам находился в человеческой шкуре. Да и… что греха таить? Люди начали ему нравиться. Конечно, только некоторые, только иногда, но все-таки… все-таки Данжер уже не мог ни относится к ним свысока, ни презирать их.
Как можно было презирать Старота, который не раз закрывал его в бою грудью? А ведь он-то, в отличие от Данжера, не бессмертен. Как можно было презирать старика Дубовича, который невзирая ни на свой возраст, ни на то, что он был калекой, отказывался есть хлеб даром? Данжер снизошел к просьбам старика, доверил ему обучать зеленую молодежь и… ни разу об этом не пожалел. Да что там говорить? А Фьяна? Посторонняя ведьма, ничем с ним не связанная и ничем ему не обязанная? Отправиться за ним бог весть куда, вытащить его из тюрьмы, привезти к лекарке. Да как ей все это удалось? Верно упрекнул его Врангель. Надо было спрашивать не "где я?", а "как это получилось?". Ну, ничего, проснется Фьяна, он у нее все в подробностях и выспросит. Только… пусть она не сейчас проснется, попозже. Данжеру было слишком приятно обнимать ее и вдыхать ее запах. Настолько, что расставаться с этим ощущением совершенно не хотелось.
Вошедшая Марина замерла на пороге и невольно залюбовалась открывшейся перед ней картинкой. И Данжер, и Фьяна спали. Причем зашедшая «повидать» друга Фьяна удобно устроилась на его груди, а василевс ее обнимал. Марина улыбнулась и решила, что парочку будить не стоит. Если князь Мирослав действительно отправил Фьяну на поиски своей дочери, вряд ли им в скором времени удастся насладиться обществом друг друга. Хотя лично Марина к такому типу, как Данжер, и на пушечный выстрел не подошла бы. Василевс вообще внушал ей безотчетный страх. Марина и в одной комнате бы с ним не осталась, если бы не обстоятельства! Только не с этим чужаком с ледяными глазами, словно говорившими: "Пленных не берем".
Впрочем, Фьяну, судя по всему, это совершенно не заботило. Она не чувствовала ни страха, ни опасности. Ей даже было наплевать на то, что Данжер в данный момент выглядел как персонаж фильмов ужасов. Фьяна спокойно спала у него на груди, позволив своим волосам совершенно безумного цвета (даже непонятно чего в них было больше — ржавчины, золота или спелой вишни) запутаться в пальцах Данжера. Марина вздохнула, улыбнулась, закрыла дверь в комнату и спустилась по лестнице вниз. В конце концов, и Данжер, и Фьяна были уже вполне взрослыми людьми. И могли разобраться в собственных отношениях самостоятельно.