Волшебная скрипка (СИ)

— Вы богаты, тан Северин. А вот сумма, которая набежала.
— Тан Аурум, богатство никогда не было величиной постоянной и неподверженной внешним воздействиям, не так ли? — снова подбирать слова, одно к одному. Хорошо, что Сашка там, в своем мире, так много читала. — Вы — весьма разумны, тан Аурум, и, несомненно, посоветуете мне сумму, достаточную для обновления… хм… моего образа? Сценического, разумеется.
— А как именно вы хотели бы его изменить?
— Прежде всего, я не намерен тратить деньги на заведомо бессмысленные попытки вернуть своему лицу прежний вид. Поэтому я хотел бы выступать в маске. Вот от этого, продумывая образ, я и собирался отталкиваться.
— Отличный образ, тан Северин. Отличный.
— Мне тоже так кажется, — Сашка улыбнулся и успел заметить мелькнувшее в глазах гнома… сожаление? отвращение? Интересно-интересно, это общее отношение к искалеченному эльфу или только гномское? Или же только присущее этому гному?
— Что ж, я обдумаю сумму, тан Северин. Ваш счет велик, денег хватит на все.
— Но никаких излишеств. Расчет только на проценты. Основной вклад пусть остается нетронутым. И работает. Мы поняли друг друга, тан Аурум?
— Разумеется, тан Северин.
Раннин сразу бросился навстречу, как только они вышли.
— Думаю, мы направимся домой, но не самым коротким путем, — сказал ему Сашка, придерживая за плечо. — Замечательная погода, и мне хотелось бы проветриться.
— Как пожелаете, милорд. Прикажете отвезти вас к фонтанам? Или к фруктовым рядам? — Раннин снова посмотрел на плеть.
— В лес. Просто в лес, Раннин. Мне нужно… нужно побыть не среди людей, — подумав, сказал Сашка.
— Да, милорд. Есть одна поляна… Мы там встретились, — Раннин слегка испуганно взглянул.
— Расскажешь по пути, мне интересно.
Уже в коляске, почти разозленный, Сашка сдернул с пояса плеть и тут же пожалел о резком движении. Раннин словно окаменел, затем медленно снял рубашку, подставив исчерченные темными полосами плечи. Сводить следы плети он перестал давно.
— Я что, приказывал это делать? — прошипел Сашка, скручивая плеть чуть ли не в клубок и швыряя под сидение. Потом схватил полуэльфа и усадил рядом с собой, не позволив сесть на дно коляски. И принялся рассматривать шрамы, старые и недавние. Эльтарн был очень порывист, это становилось тем заметнее, чем больше времени проходило от вселения. Характер Сашки немного уравновешивал привычки тела и его темперамент, но уже сейчас было ясно — придется мириться с некоторыми особенностями.
Раннин искоса посмотрел, затем глухо произнес:
— Простите, милорд.
Следы были разной свежести и глубины, кое-где наслаивались, словно били по старому, перекрывая.
— Прощаю. Не смей шарахаться, я не собираюсь тебя бить!
Вот кто бы сказал Сашке, что от одного вида этой избитой спины у него «встанет» — получил бы в нос, несмотря на ранее незлобивый нрав девушки. Сейчас Сашка откровенно пришла в замешательство: ее пугали подобные наклонности тела, и хотелось погладить, словно это могло убрать следы, оставляя только чистую смуглую кожу.
— Рано или поздно снова захотите, мой лорд. Я привык, мне даже почти не больно от плети.
У Сашки потеплели, потом стали горячими ладони, и он, больше не раздумывая, положил их на плечи полукровки, прикрыв глаза. Хотелось чуда. Вот так же точно, как тогда, когда Сашка читала «Нарнию» или «Алису в Стране Чудес». Раннин тихо вздохнул. Кожа под ладонями Сашки была прохладной, затем по ней словно поток воздуха прошел, шрамы разгладились, больше не ощущаясь. У него закружилась голова, так что ничего удивительного, что лорд решил опустить ее на плечо слуги, не было.
— Вот так. Так лучше… Посиди тихо, мне что-то нехорошо…
— Выпьете воды, милорд? — Раннин взволновался.
— Д-да… сейчас, тихо. Просто дай мне на тебя опереться и не двигайся.
Сашке было откровенно хреново, но пугать парнишку не хотелось. И без того пуганый. Раннин повернулся, обнял его, устраивая голову Сашки у себя на груди, принялся гладить по волосам.
— Сейчас я выровняю потоки вашей магии, милорд. Вы перенапряглись, а вам пока что нельзя.
На какие-то мгновения Сашке показалось, что ее держит на руках отец. Потом это ощущение сменилось легкой дремотой, он все слышал и чувствовал, но не хотелось открывать глаза и шевелиться. Как утром.
— Я отвезу вас в лес, там вам станет легче. Там мягкая трава, там солнце, ваши любимые цветы, — нашептывал ему на ухо Раннин.
«Надеюсь, это не какие-нибудь плотоядные фиалки», — лениво подумал Сашка, совсем сползая на колени слуги головой и устраиваясь поудобнее, обнимая узкие бедра рукой. Экипаж мягко покачивался, единороги пофыркивали на бегу. Постепенно гул города сменился щебетом птиц и журчанием, потянуло прохладой и запахло цветами.
— Вот и приехали, — шепнул Раннин.
Сашку вынесли на руках, уложили на нечто мягкое и пружинящее. Он полежал немного, наслаждаясь птичьими трелями и прохладой тени на лице, потом открыл глаза.
— Извини, я задремал. Так ты не рассказал мне, как мы встретились.
— Я собирал травы, — Раннин сидел в тени ствола дерева, блаженно глядя в небо. — Вы прогуливались по лесу, подвернули ногу. Я нес вас на руках до экипажа. Не очень романтичная история.
— Почему же? Начало вполне… вполне. А что было дальше?
— Дальше я долго вас разыскивал, наконец, смог найти. И попросился стать вашим личным слугой. Вы долго отказывались, но потом все-таки согласились, не знаю, почему… — Раннин посмотрел на него. — Вам удобно, милорд? Принести плед?
— Мне удобно, не суетись. А что сподвигло тебя на поиски и уговоры?
Вот так-так! Значит, это не лорденыш присвоил себе красивого полукровку, сделав своей игрушкой, а полукровка пришел к лорденышу? Это уже интересно!
Раннин отвел глаза, пожал плечами.
— Я был влюблен.
— Больше нет? — прошедшее время в его реплике отдалось какой-то болью, тонкой струной сожаления.
— Я не знаю, милорд. Разве вашей игрушке можно иметь чувства?
— А разве ты игрушка? — Сашка вспомнил его реплику про «и успокоился», усмехнулся. Нет, рано он посчитал Раннина сломанным. Только вытащить это из него, расправить помятые крылышки его синей птице.
— Как того пожелает мой господин.
Яркая разноцветная бабочка села на протянутую ладонь Раннина, сложив крылышки.
— А своей гордости у тебя уже не осталось? Господин Эльтарн Северин желает, чтобы ты не считал себя его игрушкой. Мне, да будет тебе известно, сейчас больше нужен верный друг, который не предаст.
— Предать вас мне бы в голову не пришло, милорд. Я надеюсь, что где-то там, в глубине души вы все еще остались прежним, — Раннин снова застыл, ожидая наказания за дерзость.
— А прежним — это каким? — полюбопытствовал Сашка.
— Когда я впервые увидел здесь эльфа, которого любил, это был мечтательный мальчик, который обожал музыку и играл на скрипке просто ради своего удовольствия.
— Может, ты его еще и увидишь, — эльф улыбнулся.
Прислушавшись к себе, Сашка понял, что больше не чувствует слабости. Вместо нее внутри по жилам словно запустили шампанское — энергия пузырилась и кололась, как нарзан, тело требовало движения. А еще — внизу живота снова словно стягивался узел. Странное ощущение, ничуть не похожее на то, что Сашка переживала в теле девушки. Раннин двинул пальцами, бабочка поднялась в полет, сгинув среди трав. Сашка приподнялся на локтях, рассматривая его. Перекатился поближе, почти касаясь ладонями бедра, приподнялся и прогнулся, потягиваясь.
Раннин смотрел на него, думал, что ему хочется просто поцеловать этого эльфа, а там будь что будет. Хотя нет, нельзя. Это он после удара молнии добрый, а потом вернется память, все начнется сначала. За него все решил сам Сашка. Обмирая от опасения сделать что-то не так, примостился на коленях, уткнувшись ими в бедро Раннина, осторожно провел рукой по его щеке, приподнял голову, разворачивая ее к себе.
— Я ничего не помню, Ран. Совсем ничего. Извини, если буду неловок.