Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

НИЩИЙ СТУДЕНТ 
 
 
Я кочующий школяр...
 
На меня судьбина
 
свой обрушила удар,
 
что твоя дубина.
 
 
 
Не для суетной тщеты,
 
не для развлеченья —
 
из-за горькой нищеты
 
бросил я ученье.
 
 
 
На осеннем холоду,
 
лихорадкой мучим,
 
в драном плащике бреду
 
под дождем колючим.
 
 
 
В церковь хлынула толпа,
 
долго длится месса.
 
Только слушаю попа
 
я без интереса.
 
 
 
К милосердию аббат
 
паству призывает,
 
а его бездомный брат
 
зябнет, изнывает.
 
 
 
Подари, святой отец,
 
мне свою сутану,
 
и тогда я наконец
 
мерзнуть перестану.
 
 
 
А за душеньку твою
 
я поставлю свечку,
 
чтоб господь тебе в раю
 
подыскал местечко. 
 
 
* * *
 
 
Ну, здравствуй, дорогое лето!
 
Ты пышной зеленью одето.
 
Пестреют на поле цветы
 
необычайной красоты,
 
и целый день в лесу тенистом
 
я внемлю птичьим пересвистам. 
 
 
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ 
 
 
Из-за леса, из-за гор
 
свет весенний хлынул,
 
словно кто-то створки штор
 
на небе раздвинул.
 
Затрещал на речке лед,
 
зазвенело поле:
 
по земле весна идет
 
в светлом ореоле.
 
Выходи, же, стар и млад,
 
песню пой на новый лад,
 
пляши до упаду!
 
 
 
Лишь угрюмая зима
 
убралась отсюда,
 
вспыхнул свет, исчезла тьма,
 
совершилось чудо.
 
Вновь весна устелет двор
 
лепестками вишен,
 
и влюбленных разговор
 
всюду станет слышен.
 
Выходи же, стар и млад,
 
песню пой на новый лад,
 
пляши до упаду!
 
 
 
О, как долго, о, как зло
 
в стужу сердце ныло,
 
а желанное тепло
 
все не приходило.
 
И тогда весны гонец
 
постучал к нам в дверцу,
 
дав согреться наконец
 
стынущему сердцу.
 
Выходи же, стар и млад,
 
песню пой на новый лад,
 
пляши до упаду!
 
 
 
Упоителен разлив
 
соловьиной трели,
 
зелень трав, раздолье нив,
 
синь морской купели.
 
И весенний этот мир,
 
как алмаз, сверкает
 
и на свой победный пир
 
всех людей скликает.
 
Выходи же, стар и млад,
 
песню пой на новый лад,
 
пляши до упаду! 
 
 
ПРОЩАНИЕ СО ШВАБИЕЙ 
 
 
Во французской стороне,
 
на чужой планете,
 
предстоит учиться мне
 
в университете.
 
До чего тоскую я —
 
не сказать словами...
 
Плачьте ж, милые друзья,
 
горькими слезами!
 
На прощание пожмем
 
мы друг другу руки,
 
и покинет отчий дом
 
мученик науки.
 
 
 
Вот стою, держу весло —
 
через миг отчалю.
 
Сердце бедное свело
 
скорбью и печалью.
 
Тихо плещется вода,
 
голубая лента...
 
Вспоминайте иногда
 
вашего студента.
 
Много зим и много лет
 
прожили мы вместе,
 
сохранив святой обет
 
верности и чести.
 
 
 
Слезы брызнули из глаз...
 
Как слезам не литься?
 
Стану я за всех за вас
 
господу молиться,
 
чтобы милостивый бог
 
силой высшей власти
 
вас лелеял и берег
 
от любой напасти,
 
как своих детей отец
 
нежит да голубит,
 
как пастух своих овец
 
стережет и любит.
 
 
 
Ну, так будьте же всегда
 
живы и здоровы!
 
Верю, день придет, когда
 
свидимся мы снова.
 
Всех вас вместе соберу,
 
если на чужбине
 
я случайно не помру
 
от своей латыни,
 
если не сведут с ума
 
римляне и греки,
 
сочинившие тома
 
для библиотеки,
 
если те профессора,
 
что студентов учат,
 
горемыку школяра
 
насмерть не замучат,
 
если насмерть не упьюсь
 
на хмельной пирушке,
 
обязательно вернусь
 
к вам, друзья, подружки!
 
 
 
Вот и все! Прости-прощай,
 
разлюбезный швабский край!
 
Захотел твой житель
 
увидать науки свет!..
 
Здравствуй, университет,
 
мудрости обитель!
 
Здравствуй, разума чертог!
 
Пусть вступлю на твой порог
 
с видом удрученным,
 
но пройдет ученья срок,—
 
стану сам ученым.
 
Мыслью сделаюсь крылат
 
в гордых этих стенах,
 
чтоб отрыть заветный клад
 
знаний драгоценных! 
 
 
СВОЕНРАВНАЯ ПАСТУШКА 
 
 
Лето зноем полыхало —
 
солнце жгло, не отдыхало,
 
все во мне пересыхало.
 
Тяжко сердце воздыхало...
 
Где найти бы опахало?
 
Хоть бы веткой помахало
 
деревцо какое!
 
 
 
Ах, пришел конец терпенью!..
 
Но, по божьему хотенью,
 
был я скрыт густою тенью
 
под платановою сенью,
 
разморен жарой и ленью,
 
рад нежданному спасенью,
 
в неге и покое.
 
 
 
Сладкозвучнее свирели
 
зазывали птичьи трели
 
в синеве речной купели
 
ощутить блаженство в теле...
 
Ах, невиданный доселе,
 
сущий рай на самом деле
 
был передо мною!
 
 
 
Так, в краю благоуханном,
 
не прикрыв себя кафтаном,
 
на ковре, природой тканном,
 
возлежал я под платаном.
 
Вдруг пастушка с дивным станом,
 
словно посланная Паном,
 
встала над рекою.
 
 
 
Я вскричал, как от ожога:
 
Не пугайся, ради бога!
 
Видишь ты не носорога.
 
Ни к чему твоя тревога.
 
Дорогая недотрога,
 
нам с тобой — одна дорога!
 
Страсть тому виною!
 
 
 
Нет,— ответила девица,—
 
мать-старушка станет злиться.
 
Честной швабке не годится
 
с кавалерами резвиться.
 
Может всякое случиться.
 
Нам придется разлучиться.
 
Не пойду с тобою!..