Рай где-то рядом
– Никому я не нужен. Пойду домой, достану у отца ружье и отстрелю себе башку. К черту все, что с меня взять? Ничего у меня нет и никогда не будет.
Дав ему выговориться, Элнер сказала:
– Делай как знаешь, Лютер, только не ной, будто у тебя нет ничего, – это неправда.
– Что? Ни черта у меня нет.
– Вот ты и ошибся. У тебя есть то, чего нет ни у кого на свете.
– Папаша-ублюдок?
– Нет, дружок мой.
– А что же?
– Сейчас покажу. – Открыв ящик буфета, Элнер достала листок бумаги и штемпельную подушку. – Дай-ка руку, – велела она. И приложила большой палец Лютера к штемпельной подушке, а потом – к листку. – Взгляни: твой отпечаток пальца – один такой на свете. Другого такого никогда не было и не будет.
Лютер уставился на листок.
– И что?
– А вот что. Ты один на свете, и родился не зря. Я вот, к примеру, ни за что не стану себя убивать: мне интересно, что со мной будет дальше. И еще, – добавила Элнер, подливая Лютеру кофе, – не вздумай сегодня стреляться – сперва помоги мне достать с чердака елочные игрушки и украсить дом.
Лютер остался у Элнер на Рождество и частенько приходил к ней пожить, пока не закончил школу.
Он и школу вряд ли закончил бы, если б не Элнер, – отставал по всем предметам, кроме труда. Как-то раз Элнер спросила:
– Можно взглянуть на твои отметки?
Никому прежде не было дела до его отметок, и ради мисс Элнер ему захотелось подтянуться в учебе.
И пусть выше тройки с минусом Лютер оценок не получал, зато хотя бы перестал сбегать с занятий. На уроке труда он смастерил для мисс Элнер скворечник – не ахти, конечно, но мисс Элнер повесила его прямо перед домом, у всех на виду, и вся светилась, хвалясь подарком Лютера.
В школе Лютер был на два класса младше Линды Уоррен, внучатой племянницы Элнер. Линда – мало того что красавица с чистой кожей и белозубой улыбкой, так еще и круглая отличница, массовик-затейник, староста класса – встречалась только с парнями из футбольной команды. А Лютер – мало того что последний двоечник, так еще и с выбитым зубом, и самый прыщавый в школе (по крайней мере, так ему казалось). Согласно неписаной школьной табели о рангах, Линда и ее чистенькая, приличная компания вовсе не замечали бы Лютера, но он дружил с тетей Элнер, и Линда, встречая его в школьном коридоре, всегда улыбалась: «Привет, Лютер!» – на зависть всем его непутевым дружкам. Если с тобой здоровается в коридоре школьная знаменитость вроде Линды, в школу ходить не так противно. Лютеру даже стали назначать свидания девчонки из числа «серых мышек» – думали, что он родня Линде. Втайне он и сам стал считать себя ее родственником, а когда Дуэйн Вутен отпустил в ее адрес грязную шуточку, Лютер налетел на него с кулаками и разбил ему нос.
Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru