Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)
— Значится, так, пионер, — заключил завхоз. — Форма в наличии, постельное белье тоже. Вот тут распишись в получении. Если размер не подойдет, вернешь. Свободен.
— Стойте, Анатоливаныч! — вспомнил я. — Мне бы еще ключ. Ольга Дмитриевна сказала взять, а то у нее дубликата нет.
— Ключ… да… — как-то непонятно закряхтел завхоз. — Ключ, дружок, всем нужен. И тебе, и мне, и нам всем. Понял, нет?
Я не понял. Но говорить об этом не стал.
— Без него тут все никогда не кончится, — печально сообщил завхоз. Глаза у него слезились, лысина блестела от пота. — Так и будет все, как двадцать лет уже идет. Только с каждым разом все хуже. Тянется, тянется, не кончаясь, одно и то же… По кругу, по спирали. История по спирали идет, слыхал такое?
«Я уже говорил тебе, что такое безумие? Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение.» Внутренний психопат снова не подвел.
— Да мне бы ключ… — слабым голосом сказал я. Неожиданная тоска в голосе немолодого уже дядечки как-то выбила меня из колеи. И при этом было совершенно непонятно, что он вообще имел в виду.
— Щас будет. — Завхоз снова исчез в помещении.
Что это было вообще?
***
Ключ я все-таки получил. Без номерка, но мне он и не нужен был, визуально расположение домика я все равно уже запомнил. А вот что делать дальше, следует подумать. С одной стороны, переодеться надо бы в домике, туда же занести и постель. С другой стороны, сквозь разделяющие здания лагеря и пляж деревья очень уж зазывно блестела река. Купаться хотелось просто до безумия, а переодеться можно и в кустах, под деревом. Так и решил.
Я уже почти успел раздеться, когда откуда-то сверху послышался шорох. Шорох повторился, к нему добавилось хихиканье. Я замер в очень неудобной позе. На голову свалился кусочек коры и посыпалась какая-то труха. Я поглядел наверх. С дерева на меня уставилась веснушчатая девчонка лет тринадцати в красной майке.
Немая сцена продолжалась секунд пять.
— Ты больной что ли? — поинтересовалась девчонка.
— Откуда такая информация? — удивился я, стратежно прикрываясь не до конца еще снятой футболкой.
— Ну, голым по кустам лазишь — наверное, больной, — решила девчушка. — У меня бабушка, когда кто-то отказывался выпить, говорила: «То ты або хворый, або падлюка». Вот и ты, видать, тоже хворый.
— Во-первых, я не голый, — рассудительно указал я. — А во вторых, ты тоже вон в кустах сидишь. Ты что — тоже больная, получается?
— Не получается, — отказалась внезапная собеседница. — Я не в кустах, а на дереве. Веду наблюдение.
«Вы страдаете вуайеризмом? Нет, доктор, я им наслаждаюсь!»
— За пляжем, — развеяла не до конца сформировавшуюся мысль девчушка и ловко съехала вниз по стволу. — Меня Ульянка зовут, а тебя Саша, я знаю.
— Это еще откуда? — похоже, моя персона привлекает много ненужного внимания. Или нужного, я пока не решил.
— Алиска сказала, мы с ней вместе живем, — сообщила Ульянка, разглядывая полные заноз ладони.
Алиса рассказывает про меня своей соседке по комнате. Даже не знаю, приятного тут больше или странного. Наверное, все же приятного.
— И что там на пляже происходит-то? — соскочил я со скользкой темы.
— А ничего, скукотища, — поморщилась Ульянка. — Славя купается, за малышней следит, она же помощница вожатой…
— Славя — это кто?
— Ну, высокая такая дылда, с длинными косами, — охотно пояснила вредная девчонка. Похоже, особой любви к Славе она не питала.
Стоп, а не та ли это приятная девушка, которая встретила меня у ворот утром? Кажется, уже столько времени прошло, а на самом деле часов шесть всего. В любом случае, нужно подойти и поздороваться. Искупаться вместе, что ли. Словом, завязать общение.
— Ладно, я пошла, — махнула мне рукой Ульяна, показала на прощанье язык и испарилась в кустах.
Я закончил разоблачение, оставшись в одних боксерках, которые вполне сойдут и за плавки. Старую свою одежду и обувь сложил временно на землю, на нее положил форму, а на форму — сложенную простыню и наволочку. Полежат часик, ничего с ними не сделается. И пошел к воде.
Солнце слепило, отражаясь от реки, поэтому приходилось щуриться и идти практически на ощупь. Так и получилось, что в Славю я практически влетел. Уже второй раз за сегодня.
— Ой! — изысканно извинился я.
— Ай! — отмахнулась от извинений Славя.
После чего мы оба с облегчением рассмеялись. Я уже заметил, что это лучшая тактика, когда говоришь со Славей.
— Добро пожаловать в наши стройные ряды! — поприветствовала она меня, когда смеяться немного надоело.
— Благодарствую. Всегда рад.
А ряды-то и вправду — того, стройные. Даже очень. Не знаю, почему, но мысли постоянно вокруг внешних данных Слави вращаются. Она же, очевидно, еще и умная, добрая, практическая идеальная девушка. А только на нее посмотришь — и восхищаешься исключительно прекрасными формами, и больше ничем. Как-то это не совсем правильно. Несправедливо.
И то сказать — восхищаться там очень даже есть чем. Купальник у нее — одно название, две веревочки, да только что из воды, да мокрая ткань, да капельки…
Мысли пришлось снова пресечь.
— А мы ведь так и не познакомились, — напомнила Славя. — Что ты Саша, я уже знаю. А я Славяна, только все меня Славей называют. И ты тоже зови!