До чего ж оно все запоздало

Да так, на общие темы.
А именно?
Футбол, то да се.
Ну что же, возможно, мы на самом-то деле говорим о разных людях, понимаешь, потому что я этих козлов повидал, они не разговаривают о футболе, не разговаривают о бегах, ни о чем подобном, исключительно о политике; вот тут они заводятся, заводятся и озлобляются; ты и сам это знаешь, Сэмми, они заводятся, злятся и начинают говорить совсем о другом, о насилии, о террористических актах, да что я тебе объясняю, ты же наверняка встречался с такими, когда срок отбывал. Так?
Ну да, раз или два.
Хорошо, отлично. Да, кстати, вот еще что, ты, может быть, и не заметил – или заметил?
Чего?
Человек из канцелярии ушел выпить чаю, у него перерыв. За компьютером никто не сидит. Так что наш разговор в протокол не заносится.
Сэмми кивает. Я понимаю, вы хотите, чтобы я вам что-то рассказал, и видит бог, я бы со всем моим удовольствием; может, я был пьянее, чем думал, но, честное слово, я попросту ничего не могу припомнить; эти ребята, о которых я говорил, я помню только их разговоры о футболе и так далее, ну то есть самые обычные.
Видишь ли, Сэмми, нам известно, что это не так.
…
Понимаешь, мы знаем – то, что ты нам здесь заливаешь, это вранье.
Да нет.
Да, да, боюсь, что да; я вынужден сказать тебе, что ты говенный врун, понимаешь, вот кто ты такой, Сэмми, говенный врун.
Прости, приятель, но не я же выбираю людей, с которыми встречаюсь.
О чем это ты?
Я говорю, не я же выбираю людей, с которыми встречаюсь.
А, ну да, но тут-то у тебя и возникает проблема, поскольку для меня и моего коллеги даже это звучит сомнительно. Ты понимаешь, о чем я?
…
Тут тебе есть над чем задуматься, не правда ли?
Возможно, до него не дошла суть сказанного вами.
Да нет, думаю, дошла: а, Сэмми?
…
В ответ молчание. Может быть, если он снимет носки, это ему поможет. Сними носки, Сэмми.
Сэмми с минуту медлит, потом делает, что ему велели; он уже почти засовывает носки в карман, но тут их вырывают из его руки.
Вот и правильно, сынок, убери их от греха подальше.
Сэмми слышит шаги, потом другие, какой-то приглушенный говор. Затем кто-то подходит к нему и сержант говорит: Ладно, сынок, проверь его ступни, может там улики какие отыщутся или спрятанное оружие; что-нибудь в этом роде.
Волдыри на пятках, наросты либо шишки на больших пальцах и на мизинцах обеих ног. Ноги чистые. Маленькие катышки шерсти.
Господи, а из этого парня выйдет детектив. Дай-ка глянуть…
Да, так я и думал: занесите в протокол, что ступни у него не просто чистые, но на редкость чистые; а также, что пальцы красные. Занятно, не правда ли, красные пальцы. Все сходится, уверяю вас.
Про эти пальцы можно сказать, что у них разгневанный вид.
Разгневанный вид. Да.
А с другой стороны, что мы подразумеваем, когда говорим о пальцах, будто у них разгневанный вид?
Что они красны и лиловаты.
Это уж скорее на пенис похоже.
Сэмми сидит неподвижно, ладони покоятся на коленях; он вслушивается в их смех. Один из них, похоже, стоит прямо за ним, и Сэмми прилагает усилия, чтобы не пригнуть голову, это их только раззадорит. Они продолжают пороть всякую чушь, и внимание Сэмми переключается с того, что они говорят, на то, как они говорят, потому что он ждет удара, в любую минуту. Это нормально. Он понимает; это в порядке вещей, это его не тревожит; просто важно быть готовым; сделать-то ты все равно ничего не сможешь, а если не можешь ничего сделать, так какого же хера об этом тревожиться.
Снова смех.
Носки бросают ему на колени.
Полагаю, джентльмены, вы отметили наличие дырок на носках задержанного! Я не хочу, чтобы на управление была подана жалоба относительно неправомерного обращения с его собственностью. На утро понедельника у этого парня назначена встреча с квалифицированным врачом.
…
Сэмми, это ведь к тебе обращаются, что, черт возьми, за дурные манеры.
Нет, правда?
Ха-ха
А он смелеет с каждой минутой, даром, что мы все время ловим его на увиливании и вранье. Он сказал, что вчера утром виделся с доктором, а ни с каким доктором не виделся, только с регистраторшей.
Это так, Сэмми?
Я получил направление к врачу на утро понедельника.
Кто-то вздыхает. Теперь они подходят к нему. Палец касается его скулы, и Сэмми отдергивает голову.
Чшш. Чшш, расслабься. Сержант, взгляните-ка…
Палец снова на скуле, нажимает.
Что?..
Странно, знаете ли, но я не вижу в его глазах никаких повреждений. А вы?
Я тоже.
Конечно, он держит их закрытыми, увидеть что-либо трудно. Однако я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что его утверждения решительно ни на чем не основаны. Подозреваю, что с его чертовыми глазами все в полном порядке, нужно лишь потратить время и обследовать их, чтобы это установить. Разумеется, мы всего только слуги закона, а не квалифицированные профессиональные врачи. Мистер Сэмюэлс, вы не могли бы открыть на минутку глаза?
Сэмми моргает.
Так вы уверены, что страдаете утратой зрения?
…
Задержанный отказывается отвечать.
Знаешь, Сэмми, я согласен с коллегой, думаю, тебе не повезет, думаю, доктор глянет на тебя один-единственный раз и пошлет тебя на хер. Даст тебе от ворот поворот. А после напишет о тебе очень плохой отзыв, поднимет вопрос о том, что ты, зарегистрировавшись как человек с дисфункцией трудоспособности, зазря потратил время его конторы, потому что с его точки зрения ты здоров, как бык, а глаза у тебя, точно у долбаного Робин Гуда, ты способен со ста шагов в яблочко попасть, вот что он о тебе напишет. Что ты даже наркотиками не балуешься!
И прости прощай городское пособие, мистер Сэмюэлс, поскольку вас поймают на бессовестной лжи относительно вашей нетрудоспособности. А потом, разумеется, вами займутся наши коллеги, ведь это их долг перед обществом, бороться с воровством, когда они его обнаруживают. Особенно им не нравятся мошеннические покушения на деньги налогоплательщиков.
Сэмми поводит запястьями и плечами. Смотрите-ка, а он не спит!
Запах табачного дыма. Сэмми откашливается: Можно мне покурить?
В этой комнате не курят, Сэмми, я думал, тебе это известно, при твоей-то умудренности, но ты не горюй, у нас есть чем тебя порадовать, и не говори потом, что мы тебя обижали, у нас есть письмо. И знаешь, к кому?
…
А?
Не знаю.
Так мы тебе скажем, оно адресовано миссис Макгилвари. Но ты ведь не мистер Макгилвари, ты мистер Сэмюэлс. Тут у нас с самого начала небольшое несоответствие. И кстати, знаешь, будь я обвинителем, я бы при таком случае от подсудимого рожки да ножки оставил, без шуток, так бы и сделал. Но справедливость есть справедливость, вот мы и решили, что тебе захочется узнать содержание этого письма.
Оно же не ко мне.
Да, но ведь тебе хочется узнать, что в нем написано, верно?
Вообще-то нет.
Я его все-таки прочитаю. Дорогая Элен, сколько я понимаю, вы самовольно ушли в отпуск и как раз тогда, когда у нас дел по горло. Сейчас не время заниматься установкой телефона в вашей квартире. У нас и на письма времени не хватает. Мы слишком заняты тем, что делаем свое дело. Дайте нам знать, намереваетесь ли вы вернуться, если нет, мы начнем искать кого-то еще. Не хочется, да придется. С наилучшими пожеланиями, Джон Г. P.S. надеюсь, я был не слишком запальчив.
Это письмо от управляющего бара «Куиннс», мистер Сэмюэлс, удивленного тем, что его подчиненная не является на работу. Возможно, вам будет интересно узнать, что она там так и не появилась, до самого вчерашнего вечера. Вот мы и гадаем, не хотите ли вы заявить что-либо в связи с услышанным.
Э-э…
В связи с тем, что прочитал вам сержант.
Я знал, что пришло письмо, наверное, это оно и есть, его принесли дня два назад.
Это все, что вы можете сказать?
Там была еще пара писем… Сэмми вздыхает; во рту пересохло. Он наклоняется вперед, кладет на колени руки.