Три дня в Сирии
— Это предложение?
— Пока еще предположение.
— Но я и на предположение согласна. Там, в Сирии, я называла себя Зоей Красовской, — призналась она. — Ничто теперь не мешает мне добавить эту фамилию к отцовской на самом деле. Так что если хочешь, поедем, — добавила она негромко. — Только надо уладить все вопросы по службе.
— Это не проблема. Все решится быстро. Я уже узнавал. Это же в Америку, не на Луну. И не в Сирию, — он усмехнулся.
Зазвонил телефон.
— Наверное, твоя Снежана, — Алекс недовольно поморщился. — Проснулась. Она тут уже звонила пару раз, проснется, позвонит, потом, видимо, опять засыпает. Не хочу подходить.
Осторожно обняв, он прижал Джин к себе. Телефон звонил. Она отстранилась.
— Послушай, — попросила Алекса. — Уж очень настойчиво. А вдруг что-то серьезное?
Алекс нехотя встал с постели, подошел к столу, взял трубку. Лицо его мгновенно изменилось, на нем промелькнула растерянность.
— Вот это да… — прикрыв трубку ладонью, он повернулся к Джин. — Сказали, сейчас будет говорить Госсекретарь Хиллари Родэм Клинтон. Хочется отдать честь.
— Не стоит. Хиллари не терпит официоза. А ты не хотел подходить, — Джин отбросила одеяло и, не обращая внимания на боль в плече, потянулась за одеждой.
— Честь отдавать не обязательно, а вот одеться надо, конечно, — заметила она с улыбкой. — А то как-то неловко разговаривать с Госсекретарем нагишом.
— Я слушаю, — произнес тем временем Алекс очень официально. — Слушаюсь, мэм. Одну минуту, мэм.
Он протянул трубку Джин. Она подошла. Взяла трубку.
— Подполковник Джин Роджерс, мэм, — сказала она просто. — Я рада слышать вас, мэм.
Потом, повернувшись, к Алексу, прошептала.
— Открой переписку с Дэвидом. Сейчас нам надо будет написать ему письмо. А указание сверху я ему обеспечу, это точно, — она постучала ногтем по трубке. — Выше некуда.
— Да, куда уж выше, — Алекс с иронией покачал головой, направляясь к компьютеру. — Во всяком случае, за этих сирийцев в резиденции я теперь не волнуюсь, это точно. Если их судьбой займется Хиллари, определенно им нечего бояться.