Три столицы
Когда В. В. проснулся, он подумал, почему на том свете, где, очевидно, этой ночью он нашел Сталина, лицо этого второго Чингисхана так прекрасно — сияющие необычайным светом глаза, эта ласковая улыбка доброго властителя? Быть может, он воображал о себе, что он таков. Быть может, он не поверил двумстам миллионам людей, которые лежали перед ним во прахе и прославляли его в стихах, прозе, льстивых речах как благодетеля человечества, как «гения всех времен и народов». После его смерти прошло пять лет, и ни один из этих раболепцев даже случайно не обмолвился, что Сталин был. Его имя просто не называется, не произносится. «Гений всех времен и народов» в течение пяти лет забыт. Как это могло случиться? Кто-то повелел забыть Сталина. Но кто он?
Очевидно, его наследник — Сталин номер два. Тот, которого еще не знают… но он должен быть… Впрочем, кто же такие «они», которые Сталина, как он сказал, «поставили»?..
Сон оказался пророческим. 2 июля Шульгин имел разговор с одним из тех важных лиц, которые зачастили в инвалидный дом для бесед с ним. И между прочим ему было сказано:
— Да, мы стремимся к свободе, наступит время, когда но будет ни насилия, ни судов, ни террора. Поживите с нами еще восемьдесят лет, и вы увидите это… Но ныне у нас диктатура пролетариата, и мы применяем и будем применять террор большинства против борющегося против нас меньшинства.
В последние годы жизни Шульгин часто вспоминал время «Трех столиц» и повторял:
«Свят только труд добровольный».
«Собственность есть диктатура над материей».
«Дайте собственнику бесплодную скалу, и он превратит ее в цветущий сад».
«Собственнику легче признавать свои ошибки и на них не настаивать».
И еще я нашел в его записях слова, будто бы сказанные в свое время Якушеву:
«Как говорят, Ленин предполагал, что передышка будет длительной. Но он умер, лучше сказать, погиб, а Сталин, занявший место Ленина, ее, переделку, сократил, как сократил все и вся. Он провозгласил «генеральную линию», т. е. Террор, доведенный до края. Начался ужасный Сталинский голод. Но голодные умерли, а выжившие потеряли всякую возможность сопротивления. Они повиновались. Из безусловного повиновения родилась рабская сила. Рабы способны сеять и собирать зерно. Рабы очень хороши для войны. Некоторое время Римское могущество покоилось на повиновении рабов. Рабы колхозники дали Сталину нищенский хлеб, рабы-бойцы победили рабов Гитлера. Из песни слова не выкинешь. Рабство имеет два лица: ужасное и созидательное. Рабы создали пирамиды и грандиозное использование разливов Нила. Рабы, управляемые умными жрецами, есть явление, над которым стоит задуматься.
Конечно, выросшее человечество пришло к мысли, что и Свобода способна творить великие дела. Но при одном условии: свободные должны знать цену Согласия. Несогласие разрушает все дела человеческие, в том числе и Свободу.
Поэтому и при свободном строе надо сохранить нечто от Рабства. В этом случае оно называется «Дисциплина». Это слово благозвучно и потому легко приемлемо. Свобода немыслима без Дисциплины».