Поэтический мир прерафаэлитов

  
СБОР ЯБЛОК
 
 
 
Вплела я в косы яблоневый цвет —
 
     Я с дерева его оборвала.
 
Потом гляжу — а яблок нет как нет,
 
     Когда пора пришла.
 
 
 
Знакомой тропкой, средь высоких трав,
 
     С пустой корзинкой я брела домой.
 
Мои соседки, это увидав,
 
     Смеялись надо мной.
 
 
 
Вот усмехнулись Лилиан и Лил —
 
     Обречена насмешке я внимать.
 
Алел закат, напев девичий плыл,
 
     Ждала их дома мать.
 
 
 
Вот у Гертруды — урожай немал.
 
     Рука мужская помогала ей,
 
Знакомый голос рядышком звучал,
 
     Он был мне всех милей.
 
 
 
Ах, Вилли, друг! Ужели не нужна
 
     Моя любовь и больше не влечет?
 
Я думала, что сладостней она,
 
     Чем самый сочный плод!
 
 
 
Когда-то ты, смеясь, болтал со мной,
 
     Здесь, на тропе, стояли мы вдвоем.
 
Подумать только! Тропкою одной
 
     Мы больше не пройдем.
 
 
 
Гурьбой, поодиночке и по две
 
     Прошли соседки; смолкли голоса.
 
Бродила я, покуда на траве
 
     Не выпала роса.
 
 
Перевод В. Сергеевой
 
  
A DAUGHTER OF EVE
 
 
 
A fool I was to sleep at noon,
 
     And wake when night is chilly
 
Beneath the comfortless cold moon;
 
A fool to pluck my rose too soon,
 
     A fool to snap my lily.
 
 
 
My garden-plot I have not kept;
 
     Faded and all-forsaken,
 
I weep as I have never wept:
 
Oh it was summer when I slept,
 
     It’s winter now I waken.
 
 
 
Talk what you please of future Spring
 
     And sun-warmed sweet to-morrow: —
 
Stripped bare of hope and everything,
 
No more to laugh, no more to sing,
 
     I sit alone with sorrow.
 
 
  
ДОЧЕРЬ ЕВЫ
 
 
 
Зачем спала я в час дневной?
 
     Проснулась в ночь и в холод
 
Под неприветливой луной;
 
Я розу сорвала весной,
 
     А был цветок так молод.
 
 
 
Свой сад я не устерегла;
 
     Отринутая всеми,
 
Как облетевшая ветла,
 
Я плачу: лето проспала,
 
     Зимы настало время.
 
 
 
Пускай вам грезится весна —
 
     Ее дождусь едва ли:
 
Душа надежды лишена,
 
Безрадостна, обнажена,
 
     Одна в своей печали.
 
 
Перевод В. Окуня
 
  
AT HOME
 
 
 
When I was dead, my spirit turned
 
     To seek the much-frequented house:
 
I passed the door, and saw my friends
 
     Feasting beneath green orange boughs;
 
From hand to hand they pushed the wine,
 
     They sucked the pulp of plum and peach;
 
They sang, they jested, and they laughed,
 
     For each was loved of each.
 
 
 
I listened to their honest chat:
 
     Said one: ‘To-morrow we shall be
 
Plod plod along the featureless sands,
 
     And coasting miles and miles of sea.’
 
Said one: ‘Before the turn of tide
 
     We will achieve the eyrie-seat.’
 
Said one: ‘To-morrow shall be like
 
     To-day, but much more sweet.’
 
 
 
‘To-morrow,’ said they, strong with hope,
 
     And dwelt upon the pleasant way:
 
‘To-morrow,’ cried they, one and all,
 
     While no one spoke of yesterday.
 
Their life stood full at blessed noon;
 
     I, only I, had passed away:
 
To-morrow and to-day,’ they cried;
 
     I was of yesterday.
 
 
 
I shivered comfortless, but cast
 
     No chill across the table-cloth;
 
I, all-forgotten, shivered, sad
 
     To stay, and yet to part how loth:
 
I passed from the familiar room,
 
     I who from love had passed away,
 
Like the remembrance of a guest
 
     That tarrieth but a day.
 
 
  
У СЕБЯ ДОМА
 
 
 
Когда я умерла, мой дух
 
     Вернулся в многолюдный дом;
 
Мои друзья давали пир
 
     Под деревом в саду густом.
 
Вино ходило по рукам,
 
     Лихие песни, шум да смех,
 
И сладость персиков и слив —
 
     Там все любили всех.
 
 
 
Я слушала их болтовню —
 
     Один сказал: «Нас завтра ждет
 
Дорога сквозь пустынный край,
 
     Вдоль моря дальний переход».
 
Другой: «До приливной волны
 
     Мы одолеем горный склон».
 
И третий: «Будет завтра день
 
     Удачей озарен».
 
 
 
И «завтра» не сходило с уст,
 
     Их жизнь летела, как игра;
 
Кричали: «Завтра!» все они,
 
     Никто не вспомнил про вчера.
 
Они берут от жизни все,
 
     И только мне уйти пора:
 
«Сегодня! Завтра!» — вот их клич;
 
     А я была вчера.
 
 
 
Я вся дрожала, но никто
 
     Не шевельнулся за столом;
 
Жаль, что меня не помнят здесь,
 
     И жаль покинуть этот дом.
 
И я из комнаты ушла —
 
     Любви растаявшая тень,
 
Ушла, как позабытый гость,
 
     Что пробыл только день.
 
 
Перевод В. Окуня