Поэтический мир прерафаэлитов

Во второй половине XX в. произошло вторичное «открытие» Кристины Россетти. Вирджиния Вульф, ценившая ее не меньше, чем поэта-лауреата А. Теннисона, писала о ней: «Поэзия Россетти будит в нас такой порыв и восторг потому, что каждому из нас знакомы переполняющие ее чувства».
  
UP-HILL
 
 
 
Does the road wind up-hill all the way?
 
     Yes, to the very end.
 
Will the day’s journey take the whole long day?
 
     From morn to night, my friend.
 
 
 
But is there for the night a resting-place?
 
     A roof for when the slow dark hours begin.
 
May not the darkness hide it from my face?
 
     You cannot miss that inn.
 
 
 
Shall I meet other wayfarers at night?
 
     Those who have gone before.
 
Then must I knock, or call when just in sight?
 
     They will not keep you waiting at that door.
 
 
 
Shall I find comfort, travel-sore and weak?
 
     Of labour you shall find the sum.
 
Will there be beds for me and all who seek?
 
     Yea, beds for all who come.
 
 
  
В ГОРУ
 
 
 
Всё ли он в гору ведет, этот путь?
 
     Да, и дорога длинна.
 
Значит, весь день не придется вздохнуть?
 
     Весь, от зари дотемна.
 
 
 
Ждет ли ночлег на вершине холма?
 
     К ночи приют ты найдешь.
 
Как же найти, коль опустится тьма?
 
     Мимо него не пройдешь.
 
 
 
Встречу ли друга там хоть одного?
 
     Будет и друг там, и враг.
 
В дверь постучать или кликнуть кого?
 
     Незачем, впустят и так.
 
 
 
Ждет ли там отдых от долгих трудов?
 
     Там подведут им итог.
 
Всем ли ночлег в этом доме готов?
 
     Всем, кто преступит порог.
 
 
Перевод О. Полей
 
  
SONG
 
 
 
She sat and sang alway
 
     By the green margin of a stream,
 
Watching the fishes leap and play
 
     Beneath the glad sunbeam.
 
 
 
I sat and wept alway
 
     Beneath the moon’s most shadowy beam,
 
Watching the blossoms of the May
 
     Weep leaves into stream.
 
 
 
I wept for memory;
 
     She sang for hope that is so fair;
 
My tears were swallowed by the sea;
 
     Her songs died on the air.
 
 
  
ПЕСНЯ
 
 
 
Поет, бывало, она,
 
     И солнцем полон ручей,
 
Играют рыбы, и дна
 
     Не видно в бликах лучей.
 
 
 
Бывало, плачу — тоски
 
     Не скрыть от лунных лучей.
 
Роняет май лепестки,
 
     Как будто слезы — в ручей.
 
 
 
О прошлом слезы мои;
 
     О счастье пела она;
 
Но слезы в море ушли,
 
     Но песнь ее не слышна.
 
 
Перевод А. Строкиной
 
  
MY FRIEND
 
 
 
Two days ago with dancing glancing hair,
 
     With living lips and eyes:
 
Now pale, dumb, blind, she lies;
 
     So pale, yet still so fair.
 
 
 
We have not left her yet, not yet alone;
 
     But soon must leave her where
 
She will not miss our care,
 
     Bone of our bone.
 
 
 
Weep not; O friends, we should not weep:
 
     Our friend of friends lies full of rest;
 
No sorrow rankles in her breast,
 
     Fallen fast asleep.
 
 
 
She sleeps below,
 
     She wakes and laughs above:
 
To-day, as she walked, let us walk in love;
 
     To-morrow follow so.
 
 
  
МОЯ ПОДРУГА
 
 
 
Позавчера еще она
 
     Смеялась, и глаза блестели,
 
И вот — недвижная в постели
 
     Лежит, прекрасна и бледна.
 
 
 
Мы рядом, но на небесах
 
     Час расставания назначен.
 
Что для нее теперь мы значим?
 
     От плоти — плоть, но к праху — прах.
 
 
 
Друзья, не плачьте, ни к чему:
 
     В пределах горних мир, прохлада;
 
Ни горя там, ни боли — рада
 
     Она покою своему.
 
 
 
Душа не спит, душе — летать,
 
     И петь, и начинать с начала.
 
Она любовь нам завещала,
 
     В любви мы встретимся опять.
 
 
Перевод А. Строкиной
 
  
‘HOLLOW-SOUNDING AND MYSTERIOUS’
 
 
 
There’s no replying
 
To the Wind’s sighing,
 
Telling, foretelling,
 
Dying, undying,
 
Dwindling and swelling,
 
Complaining, droning,
 
Whistling and moaning,
 
Ever beginning,
 
Ending, repeating,
 
Hinting and dinning,
 
Lagging and fleeting —
 
We’ve no replying
 
Living or dying
 
To the Wind’s sighing.
 
 
 
What are you telling,
 
Variable Wind-tone?
 
What would be teaching,
 
O sinking, swelling,
 
Desolate Wind-moan?
 
Ever for ever
 
Teaching and preaching,
 
Never, ah never
 
Making us wiser —
 
The earliest riser
 
Catches no meaning,
 
The last who hearkens
 
Garners no gleaning
 
Of wisdom’s treasure,
 
While the world darkens: —
 
Living or dying,
 
In pain, in pleasure,
 
We’ve no replying
 
To wordless flying
 
Wind’s sighing.