Поэтический мир прерафаэлитов

Dante Gabriel Rossetti SIBYLLA PALMIFERA Oil on canvas. Circa 1865–1870 National Museums Liverpool (Lady Lever Art Gallery, Port Sunlight)
Данте Габриэль Россетти SIBYLLA PALMIFERA Холст, масло. Ок. 1865–1870 Ливерпульский национальный музей (Художественная галерея Леди Ливер, Порт Санлайт)
  
LXXVII
 
КРАСОТА ДУШИ
 
(SIBYLLA PALMIFERA)
 
 
 
Под аркой Жизни, где Любовь и Страх,
 
    Где Смерть и Тайна бодрствуют в дозоре,
 
    Там, на престоле, в царственном уборе
 
И с пальмовою ветвию в руках
 
Узрел я Красоту: в ее глазах
 
    Мне просияли небеса и море —
 
    Тем светом, что влечет нас в женском взоре
 
И, как рабов, пред ним бросает в прах.
 
 
 
Вот образ Красоты благословенной,
 
    Той, что я звал своею Госпожой, —
 
         Хоть знал лишь по внезапным перебивам
 
         В груди, по ускользающим извивам
 
    Одежд, — за кем стремился всей душой,
 
Кого искал на всех путях вселенной!
 
 
Перевод Г. Кружкова
 
  
LXXVIII
 
BODY’S BEAUTY
 
(LILITH)
 
 
 
Of Adam’s first wife, Lilith, it is told
 
    (The witch he loved before the gift of Eve,)
 
    That, ere the snake’s, her sweet tongue could deceive,
 
And her enchanted hair was the first gold.
 
And still she sits, young while the earth is old,
 
    And, subtly of herself contemplative,
 
    Draws men to watch the bright web she can weave,
 
Till heart and body and life are in its hold.
 
 
 
The rose and poppy are her flowers; for where
 
    Is he not found, O Lilith, whom shed scent
 
And soft-shed kisses and soft sleep shall snare?
 
    Lo! as that youth’s eyes burned at thine, so went
 
    Thy spell through him, and left his straight neck bent
 
And round his heart one strangling golden hair.
 
 
Dante Gabriel Rossetti LADY LILITH Oil on canvas. 1868 Delaware Art Museum Wilmington, DE
Данте Габриэль Россетти ЛЕДИ ЛИЛИТ Холст, масло. 1868 Делавэрский художественный музей Уилмингтон, Делавэр
  
LXXVIII
 
КРАСОТА ТЕЛА
 
(ЛИЛИТ)
 
 
 
Лилит-колдунья, первая жена,
 
    Что праотцу Господь позволил взять,
 
    Как сатана, умела сладко лгать.
 
Текла огнем волос ее волна.
 
Мир постарел — волшебница юна;
 
    Влечет ее чарующая стать
 
    Мужчин к тенетам радужным — и глядь,
 
Душой и телом жертва пленена.
 
 
 
Красны, как кровь, колдуньины цветы.
 
    Нет храбрецов, которых дивный сад
 
Не соблазнил виденьем красоты.
 
    Вот юноша; глаза его горят,
 
    Склонился он, тобой навек заклят,
 
Удавкой локон обернула ты.
 
 
Перевод В. Сергеевой
 
  
LXXXIII
 
BARREN SPRING
 
 
 
Once more the changed year’s turning wheel returns:
 
    And as a girl sails balanced in the wind,
 
    And now before and now again behind
 
Stoops as it swoops, with cheek that laughs and burns, —
 
So Spring comes merrily towards me here, but earns
 
    No answering smile from me, whose life is twin’d
 
    With the dead boughs that winter still must bind,
 
And whom to-day the Spring no more concerns.
 
 
 
Behold, this crocus is a withering flame;
 
    This snowdrop, snow; this apple-blossom’s part
 
    To breed the fruit that breeds the serpent’s art.
 
Nay, for these Spring-flowers, turn thy face from them,
 
Nor stay till on the year’s last lily-stem
 
    The white cup shrivels round the golden heart.
 
 
  
LXXXIII
 
БЕСПЛОДНАЯ ВЕСНА
 
 
 
Кружится быстро колесо времен;
 
    И словно девочка на карусели,
 
    Вся устремясь к какой-то дивной цели,
 
Летит, смеясь, — и ветер ей вдогон! —
 
Весна мне мчит навстречу; но, смущен,
 
    Молчу в ответ; томят мой дух метели
 
    Прошедших зим, и мне не до веселий —
 
Остыла кровь среди замерзших крон.
 
 
 
Взгляни: пророчит ландыш о снегах,
 
    Цвет яблоневый, нежно оробелый, —
 
    О Змие, что погубит плод созрелый.
 
Не радуйся же лилиям в лугах,
 
Не жди, когда рассыплется во прах
 
    Вкруг сердца золотого венчик белый.
 
 
Перевод Г. Кружкова
 
  
FROM ‘FIVE ENGLISH POETS’
 
THOMAS CHATTERTON
 
 
 
With Shakspeare’s manhood at a boy’s wild heart, —
 
    Through Hamlet’s doubt to Shakspeare near allied,
 
    And kin to Milton through his Satan’s pride, —
 
At Death’s sole door he stooped, and craved a dart;
 
And to the dear new bower of England’s art, —
 
    Even to that shrine Time else had deified,
 
    The unuttered heart that soared against his side, —
 
Drove the fell point, and smote life’s seals apart.
 
 
 
Thy nested home-loves, noble Chatterton;
 
    The angel-trodden stair thy soul could trace
 
    Up Redcliffe’s spire; and in the world’s armed space
 
Thy gallant sword-play: — these to many an one
 
Are sweet for ever; as thy grave unknown
 
    And love-dream of thine unrecorded face.
 
 
Henry Wallis CHATTERTON Oil on canvas. 1856 Tate, London
Генри Уоллис ЧАТТЕРТОН Холст, масло. 1856 Галерея Тейт, Лондон