Поэтический мир прерафаэлитов

Dante Gabriel Rossetti THE BLESSED DAMOZEL Oil on canvas. 1875–1878 Fogg Museum of Art, Harvard University
Данте Габриэль Россетти БЛАЖЕННАЯ ДЕВА Холст, масло. 1875–1878 Художественный музей Фогга при Гарвардском университете
  
БЛАЖЕННАЯ ДЕВА
 
(ОТРЫВОК)
 
 
 
Глядит из рая дева вниз,
 
     Блаженна в Небесах,
 
Не сыщешь в море глубины,
 
     Что у нее в глазах;
 
В руке три лилии; семь звезд —
 
     Как гребень, в волосах.
 
 
 
Без блесток риза, без шитья —
 
     Лишь розою красна:
 
За чистоту Марией в дар
 
     Та роза ей дана;
 
И по плечам скользит волос
 
     Ячменная волна.
 
 
 
Ей кажется, она едва
 
     Влилась в небесный хор:
 
Еще в глазах ее сквозит
 
     Сомненье и укор;
 
Для нас, скорбящих, словно год
 
     Прошел уже с тех пор.
 
 
 
(А для меня — как будто век.
 
     …И вдруг щеки моей
 
Коснулась прядь ее волос,
 
     Дыхания нежней…
 
Но это просто листопад
 
     Шуршит среди ветвей.)
 
 
Перевод В. Окуня
 
  
FROM ‘THE HOUSE OF LIFE’
 
INTRODUCTORY SONNET
 
 
 
A Sonnet is a moment’s monument, —
 
     Memorial from the Soul’s eternity
 
     To one dead deathless hour. Look that it be,
 
Whether for lustral rite or dire portent,
 
Of its own arduous fulness reverent:
 
     Carve it in ivory or in ebony,
 
     As Day or Night may rule; and let Time see
 
Its flowering crest impearled and orient.
 
 
 
A Sonnet is a coin: its face reveals
 
     The soul, — its converse, to what Power ’tis due: —
 
Whether for tribute to the august appeals
 
     Of Life, or dower in Love’s high retinue,
 
It serve; or, ’mid the dark wharf’s cavernous breath,
 
in Charon’s palm it pay the toll to Death.
 
 
  
Из книги «Дом жизни»
 
ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ СОНЕТ
 
 
 
Сонет — бессмертью посвященный миг,
 
     Алтарь неведомого ритуала
 
     Души, что в бренном мире воссоздала
 
Осколок Вечности; ночной ли блик
 
В нем отражен иль солнца жгучий лик,
 
     Свет мрамора иль черный блеск сандала, —
 
     От шпиля гордого до пьедестала
 
Он должен быть слепительно велик.
 
 
 
Сонет — монета, у него две грани,
 
     На лицевой свой профиль начекань,
 
     Поэт; но посвяти другую грань
 
Любви и Жизни, требующим дани;
 
     Иль на холодной пристани речной
 
     Харону заплати оброк ночной.
 
 
Перевод Г. Кружкова
 
  
X
 
THE PORTRAIT
 
 
 
O Lord of all compassionate control,
 
     O Love! let this my lady’s picture glow
 
     Under my hand to praise her name, and show
 
Even of her inner self the perfect whole:
 
That he who seeks her beauty’s furthest goal,
 
     Beyond the light that the sweet glances throw
 
     And refluent wave of the sweet smile, may know
 
The very sky and sea-line of her soul.
 
 
 
Lo! it is done. Above the long lithe throat
 
     The mouth’s mould testifies of voice and kiss,
 
         The shadowed eyes remember and foresee.
 
Her face is made her shrine. Let all men note
 
     That in all years (O Love, thy gift is this!)
 
         They that would look on her must come to me.
 
 
Dante Gabriel Rossetti JANE MORRIS (THE BLUE SILK DRESS) Oil on canvas. 1868 The Society of Antiquaries, Kelmscott Manor Collection, London
Данте Габриэль Россетти ДЖЕЙН МОРРИС (СИНЕЕ ШЕЛКОВОЕ ПЛАТЬЕ) Холст, масло. 1868 Общество любителей старины, Собрание Келмскотт-Мэнор, Лондон
  
X
 
ПОРТРЕТ
 
 
 
Любовь благая, кладезь доброты!
 
     Молю: пусть образ госпожи моей
 
     В сиянье кисть оденет, пусть сильней
 
Проступит сущность на холсте, а ты
 
Открой адепту высшей красоты
 
     Помимо взгляда, полного огней,
 
     И той улыбки, что волны резвей,
 
Ее души небесные черты.
 
 
 
Свершилось! Бледный лоб и нежный рот,
 
     Таящий поцелуев обещанье,
 
            Глаза, что вглубь провидят и вовне…
 
Ее лицо есть храм, и кто придет
 
     К нему (твое, Любовь, благодеянье!)
 
            Чтоб любоваться ей, придет ко мне.
 
 
Перевод В. Окуня
 
  
XXII
 
HEART’S HAVEN
 
 
 
Sometimes she is a child within my arms,
 
    Cowering beneath dark wings that love must chase, —
 
    With still tears showering and averted face,
 
Inexplicably filled with faint alarms:
 
And oft from mine own spirit’s hurtling harms
 
    I crave the refuge of her deep embrace, —
 
    Against all ills the fortified strong place
 
And sweet reserve of sovereign counter-charms.
 
 
 
And Love, our light at night and shade at noon,
 
    Lulls us to rest with songs, and turns away
 
    All shafts of shelterless tumultuous day.
 
Like the moon’s growth, his face gleams through his tune;
 
And as soft waters warble to the moon,
 
    Our answering spirits chime one roundelay.
 
 
  
XXII
 
ГАВАНЬ СЕРДЦА
 
 
 
Порой она ко мне ребенком льнет,
 
    Вдруг оробев пред тенью темных крыл,
 
    И плачет горько, если устрашил
 
Мираж неясных бедствий и невзгод.
 
Порой ее объятья — мне оплот:
 
    Незыблемый заслон от черных сил;
 
    Меня хранит, смиряя буйный пыл,
 
Всех чар превыше — сладкий приворот.
 
 
 
Любовь — наш свет в ночи и полог в зной,
 
    Баюкает нас песней, стрелы дня
 
    Отводит прочь, от бурь мирских храня;
 
Как лунный лик, мерцает в час ночной,
 
И как звенят фонтаны под луной,
 
    Звучит наш гимн, нам души единя.
 
 
Перевод С. Лихачевой