Пламенное сердце

Она удивилась, насколько спокойно воспринял Такер ее слова.
А вскоре он с отменным аппетитом поглощал медовую кашу, которую Сэди разогрела ему на ланч, и с жадным интересом слушал, как Эмбер подробно описывала каждую минуту их пребывания в пожарной части.
— Хочешь погулять во дворе? — с надеждой спросила брата Эмбер после еды. — Мы могли бы повозиться в листьях.
— В листьях, — одобрительно отозвался Такер и последовал за сестрой на улицу.
Некоторое время спустя, покормив малыша, Сэди услышала доносившиеся со двора радостные возгласы детей.
Такер наконец вылез из-под кровати, и Эмбер счастлива.
И что ни говори, а Сэди надо благодарить за это Майкла О'Брайена, как бы глубоко ее это ни задевало.
Впрочем, это задевало ее совсем не так глубоко, как следовало бы.
В дверь позвонили в половине пятого, как раз в то время, когда Сэди, впав в традиционную ежедневную панику, нервно размышляла, что бы ей приготовить на обед. Такер не забирался больше под кровать. Приклеившись к телевизору, он время от времени издавал радостные вопли, приветствуя любимых персонажей из мультиков.
Сэди не слишком хорошо готовила, и стряпня не доставляла ей ни малейшего удовольствия. В Сиэтле она ела довольно часто в маленьких кафе или ресторанчиках и здесь собиралась продолжать в том же духе. Однако не вылезавший из-под кровати Такер сломал ее планы.
К тому же, провозившись неделю с детьми, Сэди приобрела кое-какой опыт и поняла, что на самом деле отвезти трех малышей в ресторан гораздо труднее, чем накормить их дома.
И все же ее любовь к макаронам с сыром и соусом из банок таяла на глазах. Девушка решила раздобыть поваренную книгу…
Сэди направилась к двери. В дверь эту были вставлены симпатичные овальные стекла с рисунком, похожим на морозные узоры, и сквозь такое стекло Сэди посмотрела, кто же к ним пожаловал. С трудом выработанная привычка к подозрительности, столь естественная в больших городах, не смогла до конца исчезнуть в лучах очарования такого маленького милого местечка, как Слипи-Гроув.
У нее перехватило дыхание, и она отпрянула к стене. Я не открою ему дверь. Вот так!
— Кто там, тетя Энджел? — Из гостиной выбежала Эмбер и изумленно уставилась на Сэди. — Что ты делаешь?
Сэди с трудом отлепилась от стены.
— Ух, просто я протираю обои.
— Попой? — Эмбер подошла к двери, выглянула на улицу и широко улыбнулась. А потом, не колеблясь ни минуты, распахнула дверь. — Привет, Майкл! Такер сказал, что вы придете, но, по правде говоря, я ему не поверила. Иногда он сущий ребенок!
Сэди отошла от стены.
— О, это ты! — воскликнула она так, словно была в полнейшем изумлении и не пыталась только что спастись бегством, оставив гостя томиться на пороге.
— Я принес немного такосов, из того, что у нас осталось. Я обещал угостить ими Така — при условии, что он вылезет из-под кровати.
Заслышав голоса, из гостиной примчался Такер. Когда он увидел Майкла, глазенки его засияли.
— Такосы? — с надеждой спросил малыш.
— А ты не нарушил нашего договора, парень? Ты больше не сидишь под кроватью?
Такер торжественно кивнул головой, устремив взор на большой коричневый бумажный пакет в руках у Майкла.
— Тогда вот, получай. Такосы.
— О-о-о, — выдохнул Такер с таким благоговением, что даже Сэди улыбнулась.
— По-моему, ему поднадоела моя стряпня, — заметила она.
— И мне тоже, — с детской прямотой подтвердила Эмбер. — А вы пообедаете с нами, Майкл?
Сэди почувствовала, как у нее отваливается челюсть и начинают пылать щеки.
Майкл не сводил с нее глаз. Он был удивлен и слегка задет. Потом многозначительно поглядел на ее руку и насмешливо вскинул брови, не увидев кольца.
— Я готовила обед! — заявила Сэди.
— Понимаю.
По опыту их давних встреч Сэди знала, что самомнения Майкла хватит на десятерых. Да и как же может быть иначе? Каждая женщина, едва взглянув на него, тут же начинала откровенно кокетничать с ним.
И было бы не так обидно, если бы Сэди это не задевало. Впрочем, Майкла О'Брайена можно образумить парочкой колкостей.
— Сегодня неудобно, — заупрямилась она.
Но все же Сэди была совсем не так спокойна, как хотелось бы. В сущности, она пыталась бороться не с Майклом, а с самой собой; ее ведь так и подмывало отойти от этой двери и предложить гостю отведать такосов вместе с ними.
— В любом случае я уже ел такосы на ланч. — Майкл улыбался так, словно отлично знал, что творится в душе у Сэди.
— Ну спасибо, — поблагодарила его Эмбер, с подозрением поглядев на тетушку.
— Да, спасибо, — поблагодарила и Сэди и приняла теплый, вкусно пахнущий пакет.
— О, — воскликнул Майкл, — я хотел дать тебе еще и это.
Он вытащил из кармана рубашки листок бумаги и вручил его Сэди.
Она поставила пакет на стул и с опаской взяла листок.
На нем крупными черными буквами было выведено: «Майкл», а ниже следовал номер телефона.
Сэди изумленно уставилась на Майкла. Неужели он и вправду думает, что я собираюсь ему звонить? Желание пригласить его на обед мгновенно улетучилось, а на смену пришло нечто ослепительно белое, пульсирующее, такое, что удивило даже ее саму. То была ярость. Бешеная ярость, которую вызывало неприкрытое, неистребимое самомнение этого человека.
Я же сказала ему, что обручена! Почти обручена…
— Иногда просто диву даешься, сколько всего ломается в этих старых домах, — сказал Майкл, явно игнорируя испепеляющий взгляд Сэди. — И случается такое всегда среди ночи, когда можно до посинения разговаривать с автоответчиком ремонтной службы.
Теперь он ухмылялся, словно хорошо знал, что Сэди будет беречь бумажку с его телефоном как зеницу ока.
— В прошлом году, — дружелюбно продолжал Майкл, — у меня полетел обогреватель. Посреди ночи, к тому же ужасно холодной. Если у тебя стрясется что-нибудь в этом роде, звони мне, не стесняйся.
Сэди пыталась уловить в его тоне скрытые намеки. По крайней мере слова «посреди ночи» сами по себе были намеком, над которым следовало хорошенько поразмыслить.
Однако ей ничего не удалось прочитать в его глазах.
— Спасибо, — едва выдавила она из себя.
— Ты такая хорошенькая, когда краснеешь, — подмигнув, заметил Майкл, потом повернулся на каблуках и вышел из дома.
Она смотрела, как Майкл идет по двору, а он оглянулся и привычным жестом помахал ей рукой, словно был уверен, что она стоит как столб, не в силах отвести от него взгляда.
Сэди так хлопнула дверью, что узорчатые стекла задребезжали.
— О, тетя Энджел… — вздохнула Эмбер. — Он считает тебя хорошенькой.
— Да нет, не считает. Он говорит это всем девушкам.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все.
— А мне он этого не говорил, — заметила Эмбер.
— У меня есть близкий друг, Эмбер, так что мне совершенно все равно, считает меня Майкл хорошенькой или нет.
— Ты имеешь в виду Кевина?
— А ты откуда знаешь?
— Я слышала, как папочка говорил о нем после того, как вы тогда все вместе ездили в Сиэтл на ланч. Он сказал мамочке, что твой приятель — напыщенная задница. А что это такое?
— Маленькие девочки не должны произносить такие слова.
— А я и не произношу… Я только повторила то, что сказал мой папочка. Я знаю, как выглядят напыщенные люди. Это такие буки… И я знаю, что такое задница. Папа иногда говорит маме, что у нее премиленькая задница. Но я не могу понять, как все это сочетается.
— «Задница» иногда означает «осел», — разъяснила девочке Сэди. Значит, Микки не нравится Кевин?
— Выходит, твой приятель — напыщенный осел?
Видимо, Сэди следовало бы обидеться. Но у нее почему-то не получилось… Она представила себе, каким холодным и высокомерным станет лицо Кевина, если она назовет его «напыщенным ослом». Сэди рассмеялась.
— Так твой приятель — напыщенный осел? — не унималась Эмбер.
— Это же еще неофициально, — чуть не взвыла Сэди, наконец ответив озадаченной племяннице. — А теперь иди, досматривай свои мультики. Я позову тебя, когда такосы разогреются.