Пародии

  
Взгляд на любовь
 
 
Из тьмы ночной выходят двое…
 
Целуются! Прекрасно это.
 
Виктор БОКОВ
 
 
 
Ура, сюда свернули! Думал, мимо.
 
Любовь пугает, может быть, ханжу.
 
А я к ней отношусь весьма терпимо.
 
Целуются? Прекрасно. Погляжу.
 
 
 
Но почему не вспомнят: несподручно
 
глядеть украдкой в уголок стекла.
 
Куда-то всё левей ведёт подружка.
 
А у меня тут шея затекла.
 
 
 
Да вроде им и целоваться рано!
 
Вот взял бы я хорошую вожжу…
 
Ага, опять целуются! Прекрасно.
 
Пойду-ка их родителям скажу.
 
 
  
Вечер на рекаке
 
 
Река качнула бакен…
 
Сергей ХОХЛОВ
 
 
 
У речки — зябко, пусто
 
          (капуста).
 
Струится вязко тина
 
          (скотина).
 
Едва качнулся бакен
 
          (собакин).
 
И лезет в воду рак
 
          (дурак).
 
 
  
Пропащая голова
 
 
И мотало нас, и гнуло,
 
Только всё же повезло,
 
Ветром голову не сдуло
 
И в кусты не унесло.
 
Александр КУНИЦЫН
 
 
 
Шёл я лесом. На поляну
 
вдруг попал — из тьмы на свет.
 
На себя случайно глянул,
 
вижу, туловища нет!
 
Ах ты, ох! Застряло разве
 
в чаще?.. Я — скорей назад.
 
Стоп… А это чьи завязли
 
ноги там?.. Мои стоят!
 
Почесать хотел затылок.
 
Руки где ж?.. Тю-тю! Увы.
 
Голова ль моя, семь дырок…
 
Ух ты! Нет и головы!
 
Видно, это к непогоде.
 
Или шутка?! Всё. Хи-хи.
 
Ну, куда такой я годен?
 
Только так… писать стихи.
 
Всё нашёл я. Неумело
 
вновь свинтил. Ухлопал день.
 
Но волнуюсь: вдруг да село
 
что-то где-то набекрень?
 
 
  
Течение
 
 
Жизнь течёт. То лёг, а то проснулся
 
Пишешь, любишь. Голоден и сыт.
 
Чуть забылся, только отвернулся — года нет!
 
Работают часы.
 
Владимир СОЛОУХИН
 
 
 
Родился — и с тех пор живу всё время.
 
И надо бы прерваться на учёт.
 
Но, может, вздорны эти подозренья:
 
что жизнь — сказать-то совестно! — течёт.
 
 
 
Я строгим взглядом в ходики уткнулся.
 
А стрелки притворились, что стоят.
 
Едва забылся, только отвернулся —
 
и убежали. Сложный аппарат.
 
 
 
А что есть жизнь? Скажу подробней малость.
 
Ну, это… ешь и спишь… У всех одно,
 
но я ещё пишу (вы догадались?)
 
да вот голодным не бывал давно.
 
 
 
Когда заснёшь, она течёт быстрее,
 
когда наешься, как-то легче жить…
 
Вот погодите, эта мысль созреет —
 
смогу ещё подробней изложить.
 
 
  
Лежал в тарелке подзатыльник
 
 
Твой поцелуй —
 
Не угощенье
 
И не похмелье
 
Натощак.
 
Владимир ХАРИТОНОВ
 
 
 
Я против ужинов обильных,
 
но тут уж вынести не смог:
 
лежал в тарелке подзатыльник
 
и по-домашнему пинок.
 
Ведь мало этого мужчине!
 
Ну ладно. Всё во мне кипит.
 
И я сказал жене: «Отныне
 
кормить нас будет общепит.
 
В столовой выбор блюд прекрасен.
 
Щелчки в сметане — это мне,
 
а также выговор в приказе
 
и отбивная по спине.
 
Тебе же — фирменная взбучка.
 
Обоим — крепкий нагоняй…»
 
Смотрю, жена темнеет будто.
 
Подходит. Э, не надо… Ай!
 
Отбиться не хватило духу,
 
от голода не стало сил…
 
И долго, съевши оплеуху,
 
я зуботычину курил.
 
 
  
Очень серенький козлик
 
 
Овца у высоких ворот
 
На страже капусты стояла.
 
Пустила Козла в огород,
 
И… вскоре капусты не стало.
 
Василий СТЕПАНОВ
 
 
 
Уходят века и моменты.
 
Стал редок в тайге крокодил.
 
Я помню из древней легенды,
 
что козлик у бабушки жил.
 
Слеза, не блесни и не брызни!
 
Он умер. Но буду суров,
 
хотя ни в сказаньях, ни в жизни
 
с тех пор не встречаю козлов.
 
Я понял: идёт вымиранье…
 
И в неувядаемый стих
 
вложить я обязан морально
 
всё то, что запомнил о них.
 
И вот что поведаю свету,
 
когда просижу до зари:
 
что ели они… ну, вот эту….
 
ну как… с кочерыжкой внутри.
 
За это овечкой цепною
 
растерзаны сотни козлят
 
(недаром и брынзу… не помню,
 
овечки дают иль едят?)
 
Слезами я всё-таки брызну.
 
Я памятник делал, но вот
 
я вижу: ни мрамор, ни брынзу
 
творенье не переживёт.
 
 
  
Любовь и автоматизация
 
 
Покажите душу свою,
 
как показываете пропуск на заводе.
 
…нас вовек не заразят
 
автоматической любовью!
 
Пётр ВЕГИН
 
 
 
Я знаю человека. Для науки
 
он безусловно ценный экземпляр:
 
стальная воля, золотые руки,
 
чугунный лоб и бронзовый загар.
 
 
 
Он подошёл ко мне: «Такое дело…
 
Вот ты писатель, инженер души.
 
А у меня любовь перегорела.
 
Разбито сердце. Как же быть? Реши».
 
 
 
Всё ясно: потерял сопротивленье,
 
(в виду имею радиодеталь).
 
А коленвал? Ну точно, скрип в колене.
 
И на лице оттиснута печаль.
 
 
 
«Нам не узнать бы друг о друге правды, —
 
я начинаю вкручивать мозги, —
 
но в книжке трудовой стоят награды
 
и по служебной лестнице шаги.
 
 
 
У нас образование — в дипломе.
 
Что значит ум, когда бумажки нет?
 
И что такое мы с тобою, кроме
 
того, что отражает документ?
 
 
 
Ты честен? Глянем в проездном билете.
 
Ты бережлив? Сберкнижку предъяви.
 
А что любовь… Она в какой анкете?
 
Ведь ни в какой. Так не было любви!
 
 
 
Твердят: душа. А как с тарифной ставкой?
 
На душу выдан пропуск, профбилет?
 
Любой из нас — лишь механизм со справкой.
 
А ты страдаешь… Оснований нет».
 
 
 
Ещё добавить я хотел, раздобрясь,
 
что сны хранятся в пачке «Люминал»,
 
в бутылке — храбрость, в кофеварке — бодрость…
 
Но занят был, поршня себе менял.