Бал был бел
Часть 37 из 40 Информация о книге
Цыганская чернобыльская
Речка моет берега.Что, Алёша, бледен?Не печалься, запрягай —на восток поедем.Кони рвутся, дуги гнутверстовой Россией.Всё при мне: гитара, кнут,шапка и дозиметр.Кто-то там, видать, к дождю,как ни караульте,потянул не ту вожжуна центральном пульте.Кони мчатся всё быстрей.На загривках — пена.Вылетают из ноздрейтри миллирентгена.Стой, цыган! Куда, цыган,гонишь так жестоко?К безопасным берегамДальнего Востока,где волна о край землиплещется красивои виднеется вдалигород Хиросима.Песенка про каратэ
Времена пошли не те —переулки — в темноте,и такая канитель,что просто ужас:выйдешь из дому в пальте —возвратишься в декольтеда ещё клыка во ртене обнаружишь!Надерясь «алиготе»,повстречают в темноте —и ходи потом в бинте,шипя от боли!И пошёл я в простоте,отрыдавши на тахте,прямо в школу каратек сенсею Боре.Со щитом ли, на щитечетверть года в маятебил по каменной плите,ломал бетоны.Но зато пошла теперьжизнь, подобная мечте:у меня в одной пятеудар — с полтонны!Вот статья о карате.Там слова о красоте.Я ж добавлю в простотетакое мненье:скажем, выйдешь в декольте —возвращаешься в пальте,при часах вот, при зонтеи в настроенье!Ашхабадская весна
(школьная фотография)
Как искать бы стал в золедрагоценный камень,пепел выгоревших летразгребу руками —и сверкнёт ясным-яснаиз золы былогоашхабадская веснашестьдесят седьмого.Школьный сад в который разсолнышком заплатан,и стоит десятый классперед аппаратом,а вокруг — пьяным-пьяна,зелена́, рискова —ашхабадская веснашестьдесят седьмого.Не открыт пока что счёт —всё одни кануны.Мы не молоды ещё —мы всего лишь юны.И глядит, потрясена,с неба голубогоашхабадская веснашестьдесят седьмого.Вот поманит, как блесна.Прилечу — узнаю,что теперь не та весна,а совсем иная.Лягу спать — и не усну.Отпустите сновав ашхабадскую веснушестьдесят седьмого!Ничего не натворю —лишь пройду вдоль садаи украдкой посмотрюя на свой десятый.Ну хоть издали взглянуна себя иного…Отпустите в ту веснушестьдесят седьмого!Песенка о Б. Щ
Посвящается Б. Щ.
Возле входа в филиалреферент торговлю клял:клял базары, гастрономы,клял торговый филиал.Чутко носом трепеща,подходил к нему Б. Щ. —и топырился «макаров»из-под серого плаща.На лужайке Петя Лехсовершал смертельный грех —он опять писал романывдалеке от всех помех.Буреломами треща,выходил к нему Б. Щ. —и топырился «макаров»из-под серого плаща.Шёл, нетрезв и светлошерст,Пчёлкин, тоненький, как шест,наводя людей на мыслиоб отсутствии веществ.Коверкотами треща,подбегал к нему Б. Щ. —и топырился «макаров»из-под серого плаща.Я, худой и молодой,смылся к Волге голубойи, нырнув, про Куличенкучто-то булькнул под водой.Мерно ластами плеща,подплывал ко мне Б. Щ. —и топырился «макаров»из-под серого плаща.Крайняя песенка
Рвётся мат в очередях громче канонады,рвутся толпы в гастроном, мать его ети!Но для нас, для россиян, многого не надо —нам бы только крайнего найти!…Это всё варяги, немчура высоколобая!Завели усобицу при русских при людя́х!Взяли подали пример — а мы теперь расхлёбывай:до сих пор дерёмся меж собой в очередях…Рвутся новые штаны только что со склада,рвётся вдребезги АЭС, мать её ети!Но для нас, для россиян, многого не надо —нам бы только крайнего найти!…Это всё татары, азиаты косоглазые!Исказили генофонд, как морду на суде!Навязали узелков — а мы теперь развязывай:до сих пор в стране бардак, как в Золотой Орде…Рвутся трубы в феврале в центре Волгограда,рвётся новый Волгодон, мать его ети!Но для нас, для россиян, многого не надо —нам бы только крайнего найти!…Это всё масоны с иудейской подоплёкою!Продали Россию, гады, выпили кровя!Казачков на лошадей — и плёточкою-плёткоювыгнать их обратно, в иудейские края!..Рвётся мат в очередях громче канонады…Рвутся новые штаны только что со склада…Рвутся трубы в феврале в центре Волгограда…Нам бы только крайнего найти!