Бал был бел

  
Жертва общения
 
 
 
Ковыляю по аллее,
 
словно содомит:
 
влезли в душу без елея —
 
и теперь саднит.
 
Клёны влажные, алея,
 
шепчут: «Не грусти…
 
Без елея — веселее,
 
ты уж их прости…»
 
 
2004
 
  
Баллада
 
(конспект)
 
 
У одного влиятельного дюка
 
была жена, известная гадюка,
 
и вот однажды благородный дюк
 
схватил кинжал, как подобает дюку,
 
и молча вычел данную гадюку
 
из общего количества гадюк.
 
 
1995
 
  
«Люди, люди, скажите, кто вас…»
 
 
 
Люди, люди, скажите, кто́ вас
 
учит пхаться мешком ребристым?
 
Попадёшь в городской автобус —
 
позавидуешь декабристам.
 
Нет, не ссылке во глубь Сибири,
 
не гоненьям иного рода —
 
просто, знаете, страшно были
 
далеки они от народа.
 
 
2001
 
  
Там, за Ахероном
 
 
 
Однажды вынесут во двор
 
мою бесчувственную тушку.
 
И шестикрылый прокурор
 
определит на всю катушку.
 
Сведут в угрюмые места,
 
где соответствующий климат.
 
А то, что я любил Христа,
 
в расчёт, наверное, не примут.
 
 
2001
 
  
Ноктюрн
 
 
 
Ах, цикады вы, цикады,
 
насекомые мои!
 
Ваши трели — как цитаты
 
из инспектора ГАИ.
 
 
 
По дорогам и посевам
 
с кочек, веточек, коряг —
 
трели, трели, будто всем вам
 
не хватает на коньяк…
 
 
1990
 
  
«Ракета, если верить интернету…»
 
 
 
Ракета, если верить интернету,
 
туристов на орбиту подняла.
 
Угрюмо размышляю с похмела:
 
«Отмыли всю наличную монету?
 
Раздели конкурентов догола?
 
Нам что уже, другого дела нету,
 
как созерцать из космоса планету
 
и умиляться, сколь она мала?»
 
 
2002
 
  
Весна-2003
 
 
 
На скворечьем просторечье
 
изъясняется ветла.
 
Дивны Божии дела.
 
То ли дело человечьи!
 
Догорает Междуречье.
 
Скоро выгорит дотла.
 
 
2003
 
  
Монументальное
 
 
 
Куда судьба тебя ни сватай:
 
в Торонто или же в Тамбов —
 
ты вновь вернешься в город статуй,
 
вооружённых до зубов.
 
 
 
Все изваяния Гранады
 
стату́ям нашим — до плеча.
 
В руке разжатой — ни гранаты,
 
ни автомата, ни меча.
 
 
 
Скучает сердце. Глазу нужен
 
суровый город вдалеке,
 
где только Ленин безоружен —
 
поскольку на броневике.
 
 
1999
 
  
Гроза
 
 
 
Над перекрестием дорог,
 
гремя, безумствует пророк.
 
Он абы как — вдали! вблизи! —
 
вонзает свой слепящий лом.
 
Из нас любого порази —
 
окажется, что поделом.
 
Илье без разницы, в кого.
 
Но мне-то, мне-то каково!
 
 
1997
 
  
Луковки (1991–2004)
 
  
«Тот ради славы, тот в избытке мужества…»
 
 
 
Тот ради славы, тот в избытке мужества,
 
иной в угоду звонкому грошу,
 
а я который год пишу от ужаса,
 
что больше ничего не напишу.
 
 
  
«Посмотри: встаёт цунами…»
 
 
 
Посмотри: встаёт цунами
 
над скорлупками квартир.
 
Так, разделываясь с нами,
 
красота спасает мир.
 
 
  
«На дверях сменили код…»
 
 
 
На дверях сменили код.
 
Не спасло. Звоночек — звяк!
 
Ладно. Здравствуй, Новый год.
 
Ты последний или как?
 
 
  
«Новое несчастье накатило…»
 
 
 
Новое несчастье накатило,
 
повело себя, как Чикатило.
 
И кричать бессмысленно, понеже
 
прибегут, помогут, но не мне же!
 
 
  
На паперти
 
 
 
Подай ты нам на прожитво,
 
страна двуглавого орла,
 
хотя бы крошечку того,
 
что ты у нас отобрала!
 
 
  
«Стебли ног отрастя в феврале…»
 
 
 
Стебли ног отрастя в феврале,
 
вы не рано ль оттаяли, девушка?
 
Вам бы шейку закутать, да не во что!
 
Ой, простите, у вас «шевроле»…
 
 
  
«За каким, простите, чёртом…»
 
 
 
За каким, простите, чёртом,
 
отвергая благодать,
 
всё воюем да воюем —
 
нет бы девушек любить!
 
 
  
«Всё грустишь ты о своём, о девичьем…»
 
 
 
Всё грустишь ты о своём, о девичьем,
 
всё играешь русою косой.
 
Ночь в окне написана Малевичем,
 
а сама ты — Паблой Пикассой.