Глобус 1976
В большом очерке «Гусиное озеро», который печатался в «Вестнике» из номера в номер, Н.
Бестужев описал историю озера, названного Гусиным из-за несметного количества диких гусей на его
берегах и воде; дал сведения о местной флоре и горных породах; рассказал о бурятах, кочующих по
его берегам, воспроизвел их обычаи и нравы; первый записал их причудливые поэтические сказки;
первый из исследователей заговорил о бурятском народе без оттенка пренебрежительности. «Что же
касается до умственной способности бурят, то, по , моему мнению, они идут наравне со всеми
лучшими племенами человеческого рода», — писал Н. Бестужев в очерке. Для нас сейчас эта мысль
естественна и бесспорна. Но Н.Бестужев говорил об этом в середине XIX века, когда многим, даже
прогрессивным ученым казалось, что «дикие», «нецивилизованные» племена по самой своей природе
не способны к развитию. Совсем иным было отношение декабристов к местным племенам.
«Якуты крайне правдивы и честны, лукавства в них нет и воровства они не знают», — замечал
Муравьев-Апостол.
«Тунгус беден, но честен и гостеприимен, — писал А. Бестужев.-Живучи день до вечера одной
ловлей, он нередко постится дня по 3, ничего не убив, но готов разделить последний кусок с
путником».
Среди поселенцев Сибири декабристы отмечали русских, поражались их одаренностью,
трудолюбием, умением приспособиться к местным условиям.
Как этнографы декабристы оставили богатый материал. Они могли тесно соприкоснуться с
местным населением и изучить такие подробности быта, какие приезжим этнографам узнать не
удавалось.
Коренные жители Сибири — самоеды. Рису-
нок из описания путешествия академика А.
Миддендорфа.
Одежда самоедов.
«Живу около 10 лет в Забайкальском крае, — писал Кюхельбекер в Петербург, — и все,
заслуживающее внимания, я... старался узнать как можно подробнее». Он записывал песни, сказки,
местные слова и выражения, предполагая написать несколько этнографических очерков. Один был
написан и отправлен для опубликования в Петербург, но запрещение декабои-стам печататься,
предписанное Бенкендорфом, пресекло дальнейшие попытки Кюхельбекера.
Этнографом Якутии и активным собирателем якутского фольклора был Александр Бестужев. Он
говорил ученому Эрману, что наблюдения той удивительной обстановки, в которой он находится,
единственное утешение для него и что остаток жизни он хотел бы посвятить изучению языка и
устного народного творчества якутов. Он не успел выучить язык — слишком недолго, всего полтора
года, жил он в Якутии, слишком короткой была его оставшаяся жизнь. Но он успел собрать якутский
фольклор, познакомиться с бытом якутов. В его сибирских очерках и письмах обрисованы различные
стороны жизни якутов — их охота, рыбная ловля, торговля, езда на собаках; их предания, поверья и
религиозные обряды. Вот как описывает А. Бестужев один из обрядов, совершаемых на якутском на-
родном празднике «иссых»: «Три шамана приближаются к огню... волосы их падают по плечам. Они
умоляют духов не насылать падежа и болезней. Голос их то пронзителен, то рокотен; бубны звучат
повременно; и каждый из них, черпнув ложкою кумыса из огромных деревянных кубков (аях),
брызжет им на огонь. Это умилостивительное возлияние...»
Мы рассказали лишь о части той большой работы по изучению Сибири, которую провели
декабристы. Сообщаемые ими сведения были очень ценны, как первая попытка ознакомить русское
общество со страной, о которой у него были самые превратные представления, и в тот момент, когда
интерес к Сибири стал пробуждаться и в России и в Европе.
В лице декабристов Сибирь нашла своих исследователей — ботаников и зоологов, этнографов и
метеорологов, писателей и поэтов. И хотя запреты царя и полиции были жестоки, декабристам все-
таки удалось создать в Сибири своеобразную Академию наук, о которой писал царю Н. С.
Мордвинов.
* * *
СОЛЕНЫЕ ВЕТРЫ
На каждый квадратный километр Нижнего Поволжья за год выпадает 47 тонн соли. Откуда же она берется? Оказывается,
из Каспийского моря. Ветер поднимает с его поверхности в атмосферу тысячи тонн соли. При скорости ветра 6 метров в
секунду над Каспием повисает 45 тысяч тонн солей; если же скорость увеличивается до К) метров в секунду, количество
солей возрастает до 160 тысяч тонн. А ведь это 60 железнодорожных составов!
А. Муранов
ЧЕЛОВЕК, ОТКРЫВШИЙ
„ЧЕТВЕРТОЕ ЦАРСТВО ПРИРОДЫ"
Творчество поэта, диалектика философа, искусство исследователя — вот материалы, из которых слагается великий
ученый.
К. А. Тимирязев.
Этого человека еще при жизни увенчала своими лаврами мировая слава. Друзья и товарищи
называли его великим ученым.
Слава бывает разная. Трескучая и крикливая, она иногда выхватит свою жертву из миллионов,
вознесет ее высоко в блеске мимолетной вспышки, которая тотчас же угаснет, погрузив в тьму
небытия временного избранника. Но есть и другая слава — прочная и постоянная, основанная на
достижениях огромного труда и заслугах перед человечеством. Имя обласканного ею человека не
меркнет и, словно драгоценный камень, сияет даже под напластованиями времени, стоит их лишь
слегка расчистить.
Испокон веков в мире были известны три царства природы минеральное, растительное и живот-
ное. Под ними понимался весь земной шар. Это было аксиомой, непреложной истиной.
Про этого же человека, желая отразить значение свершенного им для науки и человечества, совре-
менники говорили, что он открыл «четвертое царство природы» — почву. И это открытие навеки
поставило его имя среди корифеев науки всего мира.
Этим ученым был Василий Васильевич Докучаев.
Он родился 7 февраля 1846 года в селе Милюкове Смоленской губернии в многодетной семье свя-
щенника. Детские годы прошли в деревне. Он видел нищету и все тяготы жизни крепостных
крестьян, неодолимую их нужду и вечную борьбу за существование.
Мальчик проявлял огромную любовь к природе. Вместе с деревенскими ребятами-пастухами дни и
ночи проводил в поле, на пастбищах. И когда много лет спустя он стал ученым с мировым именем, в
его творениях ожили яркие описания природы своей родины и тех мест, которые посетил во время
многочисленных экспедиций.
В. В. Докучаев в молодые годы.
В одиннадцать лет кончилась привольная мальчишеская жизнь. Настали годы учебы. Отец хотел,
чтобы сын пошел по его стопам -стал священнослужителем. Но жизнь разбила отцовские мечты.
Окончив бурсу, где юноша вел жизнь, ничем не отличавшуюся от столь образно описанной Н. Г.
Помяловским в «Очерках бурсы», Докучаев поступил в духовную семинарию, но вскоре оставил ее и
стал студентом Петербургского университета, навсегда порвав с религией. Здесь он отлично учился на
естествоведческом отделении физико-математического факультета.
Очень увлекался геологией, часами пропадал в кабинете, изучая минералы, и так сроднился с этой
наукой, что после блестящего окончания университета в 1871 году остался работать на скромной
должности консерватора геологического кабинета. И потом, уже будучи профессором того же
университета, никогда не забывал сюда дорогу. Более четверти века в аудиториях звучал его голос на
лекциях, посвященных познанию почвоведения — науки, создателем которой он был сам.
Полностью отдавая себя благородному делу воспитания молодежи, Василий Васильевич Докучаев
никогда не замыкался в рамках учебного кабинета. Он не был кабинетным ученым, как иногда про
него говорили недруги.
