Обитель Ларса Геера (СИ)

Как графу Вилдо удалось это понять, он не расскажет никому, кроме своего старого дневника, который перед смертью он планировал сжечь. Граф чувствовал себя предателем, именно им он и был, хотя сейчас пребывал в полной уверенности, что поступил правильно.
  
ГЛАВА 1
 
Я медленно спускалась по крутой, уходящей далеко вниз лестнице, непрерывно ведя ладонью по влажной каменной кладке. Факелы на стенах вспыхивали при моём приближении, и, как только я ступала на очередную ступень, угасали за спиной, уступая очередь следующим. Мне казалось, что лестница никогда не закончится; хотелось просто сдаться и, развернувшись, вернуться в тёплую комнату наверху, наполненную солнечным светом и ароматом свежих трав. Но в то же время было любопытно узнать, что там внизу. Там, откуда тянет сыростью и холодом, откуда непрерывно доносятся разноголосые шепотки, повторяющие моё имя. «Лидия» — словно зов, едва различимый, не громче, чем шелест листьев, которые лениво гонит по мостовой свежий осенний ветер. Но я различала, отчётливо различала своё имя, а потому продолжала идти, каждую секунду преодолевая страх и сомнения.
Лестница закончилась внезапно, и я, не веря себе, сделала несколько шагов вперёд, по ровной поверхности, в кромешной темноте. Было жутко. Шепотки стихли, и тишина казалась такой оглушающей, что я отчётливо расслышала её звон. Неужели всё? Такой долгий путь вёл в темноту, ничего из себя не представляющую? Не будет ни чудовищ, ни призраков, ничего жуткого или хотя бы занимательного?
Сделала ещё один маленький шажок вперёд и зажмурилась от резко вспыхнувшего яркого, словно дневной, света. В ту же секунду уши пронзил оглушительный, нечеловеческий визг, пробирающий до мурашек. Я боялась открыть глаза. Боялась увидеть этот ослепительный свет снова, но ещё больше боялась посмотреть на то существо, что издавало этот звук. Однако и бездействовать было верхом глупости. Потому я сделала глубокий вздох и резко распахнула веки.
— Не-е-е-т, — в ту же секунду по комнате разнёсся мой разочарованный стон.
— Ли, я тебя умоляю, дай поспать, а? — пробормотала Глория, моя соседка по комнате, с головой прячась под одеяло.
— Тебе не понять, — прошептала я, обречённо глядя на потолок.
— Снова твой сон? — уже с лёгким интересом спросила соседка.
— Снова мой кошмар.
— В который раз?
— Не сосчитать… — задумчиво ответила я. — Ладно, соня, у тебя ещё пара минут, пока я умоюсь, потом подъём, — предупредила Глорию и, поднявшись, направилась в умывальню.
Холодная вода отрезвляла и уже в который раз смывала мой беспокойный и никак не заканчивающийся сон. Кстати, о сне: он снится мне уже не первый день, и даже не первый год. И ни разу я не досмотрела его до конца. Может, именно поэтому сон казался жутким, важным и даже не совсем сном. Сейчас я уже относилась к нему, как к своему личному аду, каждый вечер боясь сомкнуть веки. Но за эти годы я со всей очевидностью поняла, что думать о том, что же будет дальше — бесполезная и крайне бездарная трата времени, а потому новый день — это повод забыть об ужасах и непонятностях ночи. Особенно учитывая, что сегодня он у нас будет важный и насыщенный.
— Рия! — крикнула я, выходя из умывальни и заматывая влажные волосы полотенцем. — Пора вставать!
— Уже, — без привычных возражений сказала подруга и поднялась с постели.
Наши вещи мы упаковали ещё вчера вечером, поэтому по комнате сейчас были расставлены различного размера сундуки, лари и даже мешки. Мы никогда не были богатыми, и не скупали в лавках всё подряд, но за долгие пять лет, проведённые в школе, «приданого» у нас накопилось очень даже много. Ученики жили и питались бесплатно, а особо старательные получали карманные деньги один раз в луну и могли порадовать себя какой-нибудь нужной вещью.
Причём вещи были именно нужными, потому что на красивые, или просто очень понравившиеся, карманных монет никак не хватало. Вот и в наших ларях была куча всевозможных атрибутов, необходимых магам: хрустальные шары, огнестойкие балахоны для общения с драконами (крайне неуравновешенные типы, кстати), различные колбочки и горелки для варки зелий и эликсиров, и много чего ещё. Одежды же, напротив, у нас с соседкой было немного.
Школа, в которую мы поступили в четырнадцать лет, давала нам кров, одежду и пропитание. Многим из нас и этого было более чем достаточно. Я, как и несколько моих одноклассников, с пятнадцати лет по вечерам помогала в лечебнице за весьма скромное вознаграждение, но и этого вполне хватало.
Стук в дверь отвлёк меня от ностальгии по былым временам, а Рию — от надевания туфелек.
— Не заперто! — хором крикнули мы, и дверь без промедления распахнулась, являя нашему взору арта Кёртиса.
— Девушки, — наставник слегка склонил голову, от чего его пенсне плавно поскользило вниз по длинному носу. — Сейчас завтрак, отбытие в полдень, — сообщил он, переводя строгий взгляд с меня на Глорию.
— Хорошо, арт Кёртис, будем через несколько минут, — заверила я старика.
Он кивнул и поспешил оставить нас, двинувшись дальше по коридору.
— Вот и всё, — улыбнувшись, сказала Рия.
— Вот и всё, — согласилась я.
Сборы были закончены. Наша комната, такая уютная и родная, опустела и снова походила на необжитую каморку, которую мы увидели, впервые попав в жилое крыло школы. Уже завтра сюда придут новые люди, или, может быть, эльфы (просто другие расы ну никак даром исцеления обладать не могут) и расставят свои вещи, а от нас не останется совсем ничего.
Зато впереди ждёт что-то другое, неизвестное и от того ещё более манящее. Сегодня нам предстояла дорога во взрослую жизнь. А потому мы без тени сомнений и не скрывая предвкушения, улыбаясь, покинули ставшую домом комнату.
Спускаясь по винтовой лестнице в трапезную, принимая тарелку от грузной поварихи Томары и тщательно пережёвывая омлет, я вспоминала, как пришла сюда впервые. Я росла в сиротском доме с трёх лет; где был мой дом до него, я не знала. Никто из нянек не прочил детям-сиротам радужного или хотя бы светлого будущего. Сиротский дом принимал нас в своих стенах от младенчества и до четырнадцати лет, не более. По законам королевства в четырнадцать нужно либо идти учиться, либо работать. И, как правило, работа детям без какого-либо образования доставалась не самая чистая и лёгкая.
Такие, как я, кого бросили родители, воспитывались далеко не в тепличных условиях. Мы много работали, мало спали, мало ели, не знали любви матерей и нравоучений отцов. Может быть, поэтому и сами не очень умели любить. Фактически нас воспитывали как рабочую силу для каменоломен, рудников, сбора урожая и тому подобного. Парни часто шли по пути разбоя или становились вольными борцами. Лучшее из предложенного девушкам — работа в полях. Если девочка из сиротского дома каким-то чудом попадала в услужение к богатым господам, это считалось невероятной удачей.
О том, чтобы пойти учиться, речи даже не велось, ведь все школы в королевстве работали на платной основе, за исключением разве что школ для магически одарённых детей.
Но, как правило, наличие или отсутствие магии у ребёнка было видно сразу, ещё в раннем детстве. В первую очередь магов выдавали волосы. У них всех двухцветные, а то и трёхцветные шевелюры (особенно если человек не просто одарён магией, но ещё и имеет немалую долю крови другой расы), ну и, конечно, проще всего разглядеть мага в ребёнке, который не умеет контролировать выбросы силы, случайно её применяя.
Дети со способностями были и в моём сиротском доме, и таких детей воспитывали совсем иначе. Магически одарённые дети были сокровищем, их баловали, учили грамоте, счёту, их не загружали физическим трудом, на них не кричали и не колотили за проступки. Не удивительно, что мы все им жутко завидовали.
Самым родным человеком для меня была и есть моя нянька Диана, которая всегда находилась рядом в сиротском доме, как могла заменяла мать мне и ещё бессчётному количеству брошенных малышей. Она старалась меньше нагружать нас, иногда баловала, угощая зелёными яблоками. Пусть сейчас я понимала, какая это малость, но в моей жизни её доброта была очень важной и значимой. Диана же и учила меня читать и считать, обучала всему, что знала сама. Эти знания были весьма скудными, но и они мне очень пригодились в дальнейшем.