Вечность спустя (СИ)

Только как пройти мимо них так, чтобы не заметили? Но Андрей уже тащил её в противоположную от входа сторону. не давая ни о чём задуматься, а Яна неслась за ним, пытаясь не убиться на высоких каблуках.
— Там запасной выход, — пояснил, предупреждая вопросы.
Завернули влево, ни на что, не обращая внимания, и Андрей толкнул ногой дверь, размышляя о том, что в его рукаве появился отличный козырь против Игоря. Они же Андрея с Яной так и не заметили, наслаждаясь обществом друг друга, и это может сыграть на руку. И пусть он не придумал ещё, как лучше его использовать. эта информация очень даже может пригодиться. Главное, с умом ею распорядиться.
Забежали в какой-то полутёмный коридор, будто два подростка, прячущихся от полиции, а навстречу выбежал обслуживающий их официант Андрей сунул ему в руку крупную купюру, с лихвой покрывающую сумму счёта, что-то проговорил вполголоса, и парень указал рукой в сторону.
Шаг, второй, поворот, ещё один, и вот она, долгожданная свобода.
— Мамочки, — проговорила Яна, когда шли быстрым шагом к парковке, — мамочки.
Андрей остановился, не дойдя пары метров до своего автомобиля, и резко развернулся к ней, обдавая мускусным терпким ароматом одеколона.
— Янина, послушай меня внимательно, — попросил, обхватывая ладонями пылающее лицо, — твой брат — редкостный козёл. Ты должна это понимать.
— Я уже догадалась.
— Так вот... я не знаю, какие у него планы на эту девушку, но на Остапова у него планы грандиозные.
— Ты думаешь, это часть какой-то схемы? — задала мучивший её всё это время вопрос.
— Яне знаю, какие у твоего брата схемы в голове, но всё это не просто так. Просто поверь мне.
— И что делать?
— У меня к тебе просьба: молчи о том, что видела. Не влезай в это всё, потому что может зацепить.
— Звучит зловеще, — криво улыбнулась, понимая, что одно неверное движение и прогремит взрыв, который камня на камне не оставит.
— Оно и выглядит точно так же, но информация — это оружие. Просто им нужно умело и очень осторожно пользоваться.
Яна молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Было противно до дрожи, потому что, казалось, она заново узнавала своего брата, и все новые знания открывали отвратительную сторону личности человека, которого считала близким и родным. Родным он быть не переставал, только близким уже не был. Это ведь не Игорь — её весёлый и преданный брат. Это какое-то меркантильное чудовище, у которого лишь мысли о наживе, ради которой готов на всё.
  
24 Глава
 
Утро понедельника встретило привычным оживлением, и Яна с удовольствием нырнула в этот водоворот рабочей суеты. В офис приехала к семи, чтобы спокойно. до начала рабочего дня, настроиться на привычный лад и разобрать скопившуюся за выходные корреспонденцию. Когда кофемашина привычно пискнула, Яна вздохнула и забрала большую чашку ароматного моккачино. От многих недостатков получилось избавиться, но любовь к сладкому истребить так и не удалось. Ну и пусть, имела же она право на маленькое удовольствие.
— Янина Николаевна, — раздался из кабинета голос Остапова, — зайдите ко мне.
Яна вздрогнула, чуть не выронив из рук чашку. Вот сейчас ей придётся посмотреть в глаза Остапову, а в мыслях будут мелькать картинки увиденного накануне. Как ни пыталась, так и не смогла понять брата. И спросить хотелось, а предупредить ещё сильнее, что его игры и бег по тонкому краю могут закончиться настоящей бедой. но понимала, что слов подобрать не сможет. Не сможет достучаться до Игоря, просто потому, что он никогда и никого не слушает.
Приехав вчера домой, увидела два пропущенных от Игоря и один от мамы. Маме перезвонила, а о разговоре с братом даже думать не хотела. Не потому, что боялась, а потому что понимала: как раньше уже не будет, а по-новому ещё пока слишком больно. Нужно просто немного подождать, чтобы не наломать дров сгоряча, успокоиться и тогда уже приступать к серьёзным разговорам.
Андрей остался на ночь, и до самого рассвета они лежали, сплетясь телами и душами, и разговаривали. Рассказывали о себе, будто заново знакомясь, стирали разделяющие их границы, узнавали многое из того, что просто не могли знать.
Андрей говорил о бизнесе, и глаза горели сотней ярких эмоций, а Яна о работе с Остаповым: о том, как сильно уважает его и как помог он однажды не скатиться в бездну. Он всегда относился к ней почти по-отечески, уважая и иногда даже прислушиваясь к её мнению. Ну и в деньгах не обижал, часто балуя премиями, но даже и за меньшую зарплату Яне бы комфортно с ним работалось.
— Янина Николаевна, ты там уснула, что ли? — раздалось уже чуть громче, и Яна вынырнула из болота вязких мыслей. Посмотрела на большие настенные часы, удивилась, как быстро пролетело время, незамеченное в суете утра, и, подхватив блокнот и папку с документами, пошла, отстукивая каблуками монотонный ритм, к светлой двери кабинета.
— Янина Николаевна, отлично выглядите, — отвесил дежурный комплимент Остапов, бросая на Яну быстрый взгляд поверх очков в тонкой золотой оправе. — Документы по "Стройтеху" готовы?
Яна положила раскрытую папку перед шефом, и тот, бурча что-то себе под нос, принялся расставлять в нужных местах размашистую подпись.
— Воротынцеву уже звонила? — поинтересовался между делом, а Яна улыбнулась про себя. — Не затягивай с этим, вторник уже завтра.
Смолчала, что ещё вчера, лично, договорилась об этом ужине, но Остапову об этом знать было совершенно не обязательно. Работа — отдельно, личная жизнь — отдельно, и это незыблемо.
Когда все необходимые документы были подписаны, Яна напомнила о текущем графике встреч на сегодня, записала множественные поручения и уже, было, взялась за ручку двери, но Остапов, отбросив элегантные очки в сторону, сжал пальцами переносицу. Он казался таким уставшим, что Яне невольно стало жаль его.
— Может быть, завтрак в "Астории" заказать? — спросила, зная, как расслабляет шефа хорошая еда.
— Нет, не сейчас, — отмахнулся, впиваясь взглядом в тонкий экран рабочего компьютера, — на обед съездим, пока не до этого. А Воротынцеву позвони, не хотелось бы, чтобы его кто-то другой, раньше нас, перехватил.
Яна открыла дверь, шагнула в приёмную, где уже крутились курьеры, разбирая внутреннюю корреспонденцию, но Остапов снова окликнул её:
— Янина Николаевна, ты же помнишь, что у меня юбилей в субботу?
Конечно, помнила, потому что Остапов каждый год затевал грандиозные праздники, где, без отрыва от поедания омаров, заключал очередные выгодные сделки. В этом был весь он, но успешный бизнес по-другому вряд ли построишь.
— В общем, всё как всегда, плюс парочка новых лиц, список тебе на почту сброшу, займёшься приглашениями, — размышлял Остапов, покручивая карандаш в пальцах. — Если завтра с Воротынцевым притрёмся, то и его позову. Но почему-то думаю, что сработаемся.
И Яна понимала: сработаются, потому что, несмотря ни на что, были слеплены из одного теста. Главное, чтобы Андрей не рубил с плеча и ничего Остапову не сказал о Лене и Игоре, но верила, что Воротынцев — не тот, кто будет делать глупости и болтать лишнее, не такой он, слишком умный. Во всяком случае, не хотелось, чтобы Игорь пострадал, потому что, каким бы он ни был. до последнего останется её братом, а такое одним движением ластика с карты судьбы не сотрёшь.
Часы до конца рабочего дня пролетели незаметно, наполненные знакомой до зубной боли суетой, которую Яна любила, ныряя в круговорот дел с головой. Зато за ворохом срочных и важных поручений не было возможности забивать голову мрачными мыслями. Андрей не звонил, погруженный в свои заботы, но осознание, что теперь они снова есть другу друга, всплывая где-то на задворках, радовало.
Когда офисный шум постепенно стих, Яна выключила компьютер, потому что пора было и самой двигаться в сторону дома. Сколько можно работать по шестнадцать часов? Остапов уехал недавно, а Яна осталась, чтобы завтра утром не утонуть в незаконченных делах.